Лоуренс Норфолк - Словарь Ламприера

За спиной Ламприера, на ступенях театра, валяется с дурацкой ухмылкой на морде, распластавшись всей своей розовой тушей, черепаха-предводительница. Но Ламприер не обращает на нее внимания. На спине черепахи лежит тело. Грудь его рассечена, и видно, как под кожей двигается нечто, не похожее на человеческие органы. Крошечные поршни среди разорванных лохмотьев плоти и гладкий медный овал среди обломков механизма. Ламприер оглядывается по сторонам, но толпа продолжает смотреть вверх, на крышу. И тогда Ламприер тоже поднимает голову.

От преддверия каменных сот, глубоко в недрах Зверя, где началась их битва, Ле Мара и Назим, обмениваясь ударами, то схватываясь, то разлетаясь в стороны друг от друга, отступали на запад по галереям, туннелям и пещерам, и направление их движения под землей в точности вторило пути толпы, движению сотен пар ног наверху. Они сражались молча. Лишь резкий выдох или короткий вскрик порой выдавал их присутствие. Они напоминали двух злобных насекомых, сошедшихся в кровавом брачном ритуале, намертво сцепившихся крошечными усиками, царапающих невидимую землю членистыми ножками в поисках опоры. Движения их почти в точности повторяли друг друга, на каждый вопрос немедленно приходил ответ. Короткий выпад, обманный финт, отступление — шаг за шагом теснил Назима его неусыпный, немигающий противник. С виду эта схватка происходила на равных, но только с виду. Лишь однажды Назим отважился противопоставить свою силу мощи врага-убийцы, навалясь всем весом своего тела на руку Ле Мара, сжимающую нож. Рука была холодна и тверда, как металл. Сила ответного толчка ошеломляет Назима, отшвырнув его на землю, как куклу, но он встает и возобновляет борьбу. Он ждет проявлений слабости, ошибок, неконтролируемых движений своего противника. Но их нет, и битва продолжается. В ушах у них стоит рев воды, глаза их неотрывно смотрят друг на друга. Противник Назима ни разу не моргнул, ни разу не споткнулся; он продолжает теснить Назима, заставляя его отступать все дальше и дальше.

В мертвенном свете подземелья к Назиму снова являются его призраки: Бахадур и Лжеламприер. Назим крепко сжимает в свободной руке медальон — противовес кинжалу. Серо-голубые глаза, нежная улыбка… мать поддельного сына. Настоящий сын уже нашел свою смерть от этой руки, что сейчас занесена над индусом, а преемник этого настоящего сына живет второй, призрачной жизнью в мыслях Назима, проступая даже в контурах его тела, отступающего во тьму под натиском убийцы. Бахадур возникает лишь время от времени, изредка направляя руку Назима: наставник снова обучает своего юного племянника: «Вот так, да, целься в бок…» Лжеламприер хихикает и гримасничает, шепча на ухо дурацкие советы. Хамелеон, противоречивейшее из существ, которого Назим совсем недавно пощадил, отпустил, позволил ему бежать. Почему? Почему он так поступил? Быть может, что-то пробудило в нем жалость — то, как рука девушки сжимала его руку, взгляд, каким он смотрел на нее? Назим не мог не пропустить их. Что-то настоящее должно сохраниться после всех неурядиц и дрязг его беспокойной жизни. «Глупость, чепуха», — перебил его холодный, настойчивый голос Бахадура. Бахадур вернулся из колдовского Парижа, поддавшись его нечеловеческим чарам. Он изменился, стал другим. Вот они снова идут по вершине скалы. Лжеламприер ушел, растаял в темноте за спиной Назима. Снова появился Ле Мара. Бахадур летит вниз с обрыва, Назим подползает к самому краю скалы и смотрит вниз, но ничего не видит и не слышит. Осталось лишь холодное давящее прикосновение тела Бахадура и рука его, указывающая на грудь: «Мы меняемся…» Туннель медленно уходит вниз. Бесстрастное лицо Ле Мара. «Меняемся изнутри».

Внезапно земля вздрогнула, и по туннелю раскатилось гулкое эхо взрыва. Всего лишь на миг Ле Мара отвел взгляд от лица Назима. Назим бросился вперед, вонзая нож в грудь убийцы и уже поворачивая лезвие, прорвавшее кожу и плоть, наваливаясь на противника всем своим весом. Однако нож проникает в тело Ле Мара лишь на дюйм, а потом останавливается, соскальзывает, упершись во что-то гладкое и твердое, и срывает огромный лоскут плоти с того, что скрывается под кожей. Назим отскакивает назад, ошеломленно глядя на то, что открылось его взору. Ле Мара наступает на него, словно тот и не прикоснулся к нему. На мгновение Назим холодеет от ужаса. Потом он видит, как позади Ле Мара вздымается облако пыли. За спиной убийцы в туннеле поднимается черная туча, измельченная в порошок порода окутывает и накрывает с головой обоих противников: взрывная волна прокатилась по всем коридорам, щелям и скважинам подземелья. За мгновение до того, как пыль ослепляет его, Назим поворачивается и бросает взгляд на потолок туннеля, где серые стены расступаются, изгибаясь, и сверху что-то свисает. Назим обращается в бегство. Пыль набивается ему в нос и рот. За спиной его звучат глухие шаги Ле Мара, топчущегося на месте: убийца потерял из виду своего противника. Но вот пыль оседает, взрывная волна помчалась дальше, и Назим раскрыт, враг заметил его и почти настиг. Что-то свисает с потолка… Лестница!