Лоуренс Норфолк - Словарь Ламприера

— Остается этот индус…

— Его не трогать, — резко перебил Ле Мара председатель. Вокансон поднял глаза. Кастерлей перехватил его взгляд. Оба подумали об одном и том же. Этот индус был не первым шпионом, не первым «эмиссаром» наваба. Они допустили колебания в прошлый раз, пошли на компромисс. Бофф нервно перебирал страницы своего плана. Это была ошибка, и она была допущена по настоянию вожака. Шпиона отослали обратно. Изменившимся, конечно, — Вокансон с его пинцетами и серебряной проволокой позаботился об этом, — но тем не менее он вернулся к набобу с той малостью, которую сумел узнать. А теперь его преемник здесь, он знает больше, чем нужно, и это опасно.

— Его не трогать, — повторил председатель. Ле Мара посмотрел на него в упор, затем отвел взгляд, подчиняясь приказу. — Клерка тоже, — резко добавил председатель.

— Мальчишка виделся с ним, — сказал Кастерлей и описал встречу Пеппарда с объектом их внимания. — Он может заморочить мальчишке голову. Пеппард знает больше, чем показывает.

Мысли всех присутствующих обратились к воспоминаниям о скандале, связанном с делом Нигля. Да, риск был слишком велик.

Но председатель стоял на своем:

— Если они снова вступят в контакт, если их отношения не ограничатся поверхностным знакомством — вот тогда мы перейдем к действиям.,

Ле Мара кивнул. Кастерлей наблюдал за рождением еще одного компромисса. Сам-то он диктовал бы свою волю, не унижаясь до обсуждений.

— Мальчишку надо оградить от таких людей, — продолжал председатель отеческим тоном. — Он очень раним, впечатлителен… — Кое-кто из присутствующих улыбнулся. Кастерлей подумал о Джульетте.

— Готовы ли мы встретить его? — Вопрос не требовал ответа. Из тени, скрывавшей его черты, председатель изучал лица участников собрания.

— Женщина готова, — сказал Ле Мара. Кастерлей тоже кивнул. Они с Ле Мара переглянулись.

— Индус был там, когда мы взяли ее, он видел…

— Его не трогать! — голос председателя резанул воздух. Собрание замолкло. Бофф уже собрался было предъявить свои макеты, но председатель заговорил снова:

— Наш общий друг принес нам хорошие новости…

Кастерлей нахмурился. Эта часть плана была ему особенно ненавистна. Бесконечные приготовления и тонкости, не имеющие ни малейшего практического смысла, — от всего этого у него в голове и так копились сомнения. Но ввести в дело чужака и поместить его в самом центре событий — это был удар по самим основам. Не просто чужака, а человека, по всей видимости, без всякого прошлого. Все усилия были тщетны — они не смогли ничего узнать, абсолютно ничего. Они располагали лишь тем, что видели. Заключенный с чужаком договор отдавал поспешностью и неосторожностью. Рассказывая о бедламе, царившем в тот вечер, и о том, сколько ошибок наделал спьяну мальчишка, председатель ясно ' читал на лице Кастерлея недоверие. Прозвучало имя Джульетты. Рассказ вызвал улыбки, голос председателя стал почти что теплым.

— … девушку пока нужно сохранить. Это сходство может нам пригодиться.

Ле Мара кивком согласился на отсрочку, предоставленную Розали. Председатель перешел к описанию следующего дня, рассказал о передвижениях Ламприера по городу, о визите, который он нанес в тот день, и о принятом им решении.

— Он будет писать словарь, — объявил председатель, и в голосе его послышалось облегчение. Остальные одобрительно закивали. — Значит, можно продолжать… — Бофф понял, что пришел его час — Через две недели, считая от сегодняшнего дня, мы поселим в нем второго демона, — продолжал председатель. Бофф зашуршал лежавшими перед ним планами, передвинул свой макет.

— Две недели? — переспросил Вокансон. Бофф прочистил горло и поднялся, чтобы наконец приступить к своей речи.

— Да, — подтвердил председатель, — в сочельник.

За две недели, прошедшие с того дня, когда Ламприер принял решение писать словарь, его несколько раз посещал Септимус со своими друзьями, полезными для его начинания. Ламприер уже забыл о том рассеянном состоянии, в котором его друг пребывал в кофейне, так как теперь каждый его приход сопровождался сумятицей и суматохой. Септимус приводил гостей по одному и весело представлял Ламприеру.

Для начала некий мистер Стоун, раскрыв матерчатый саквояж, показал Ламприеру кипу бумаги — каких-то неряшливых клочков и листов большого формата с мятыми углами, которые он подбирал на улицах и в течение многих лет копил как раз для подобного случая.