Олег Красин - Дети Метро

— Нет, нет, пойдем! — не согласилась с ним Катя, которой не терпелось попасть на выставку.

Она не сказала Максиму, но дело было в том, что она посылала несколько своих фото на конкурс и две фотографии отобрали: запечатлевшие Коломенское и улицы возле храма Христа. Ей очень хотелось увидеть свои опусы среди произведений других фотографов уже известных и маститых.

— Ты ему не потакай, — попросила она Максима, говоря о своем сыне, — он может сесть на голову!

— Ничего. Маленькие они все такие — им нужно внимание, — сказал Максим со знанием дела, словно у него самого был в таких делах огромный опыт.

На прощанье он потрепал Дениса по голове, невольно отметив про себя, что волосы у него мягкие и пушистые, совсем не такие, как у взрослого человека и пошел из квартиры следом за Катей.

Они пошли к лифту. Пока Максим что-то говорил о Денисе, она вдруг еще раз вспомнила ту ночь, о которой думала сегодня в ванной. Тогда она проснулась в темноте, а затем заснула, и утром, еще не открыв глаз, сонная, почувствовала взгляд Максима на себе. Максим лежал на боку, опершись на локоть, рассматривал её.

— Что некрасивая? — еще до конца не проснувшись, спросила Катя и вдруг услышала его негромкий, ласковый голос:

— Тютчев? — чуть заметно улыбаясь, спросила она.

— Нет, Бунин.

— Не знала, что ты любишь стихи.

— А я и не люблю. Случайно открыл книжку и вот, запомнил.

Тогда Максим её удивил. Сейчас, глядя, как он разговаривал с Денисом, Катя про себя еще раз удивилась. Она такого не ожидала, она думала, что он просто поздоровается и всё — обычно молодые люди чувствуют себя скованно в общении с маленькими детьми. У них нет опыта, они не знают о чем с ними говорить или им просто банально скучно с малышами. Максим, напротив, быстро нашелся, разговаривал с Денисом, совершенно не испытывая чувства неловкости. Она была благодарна ему за это.

Пока эти мысли вихрем проносились в её голове, подошел лифт, двери раскрылись и они вошли внутрь.

Максим, в свою очередь, встречаясь с Катей, её матерью и сыном, подспудно думал о другом.

Все это утро, пока он собирался и ехал к Кате, он отгонял от себя мысли об увольнении. Поначалу, сгоряча, поддавшись настроению Стаса, он посчитал, что случившееся с ним — это мелочь, несерьёзное происшествие, которое скоро забудется, едва он найдет новую работу. Будет вспоминаться как досадный, но вместе с тем и забавный эпизод карьеры.

Однако спустя несколько дней иное настроение овладело им. Работу еще предстояло найти и не факт, что она будет престижней, интересней прежней. Не факт, что он сохранит тот же уровень дохода, к которому привык, потому что таких, как он, амбициозных и энергичных молодых топ-менеджеров на рынке труда хватает.

Он невольно позавидовал Стасу, поскольку у того, как считал Максим, уже были налаженные связи в автобизнесе, фактически уже было свое дело, только не оформленное юридически в какое-нибудь ИП или ООО.

Какого же было его удивление, когда позвонив через пару дней Гусарову, Максим узнал, что у Стаса дела не очень. На самом деле, прежний бизнес у него развалился, как только он ушел с площадок «Автолюкса», а на новые его никто не думал пускать. Хуже того, видимо благодаря стараниям Камо он, Стас, получил негативную характеристику и сейчас никто из хозяев крупных сетей салонов вроде «Блока», «Автомира» или «Музы моторс» не хотел его брать на работу.

Сам Максим еще не разбрасывал своё резюме и не звонил знакомым работодателям, но он тоже не сомневался, что Камо охарактеризовал его не лучшим образом.

Эти раздумья омрачали настроение. Он постарался отодвинуть их на задний план перед своим визитом к Кате и, в общем, справился неплохо. Никто ничего не заметил — ни Катя, ни её мать. Однако он не учел женской интуиции, наблюдательности Кати. Когда они уже ехали в метро, Катя вдруг прервала свой рассказ о предстоящей фотовыставке на полуслове и спросила:

— Максим, что-то случилось?

— Нет, ничего, — попытался отговориться Завьялов, но Катя не отставала.

— Я же вижу. Что произошло?

— Да ничего особенного — уволился с работы. Теперь вот безработный! — он натянуто усмехнулся и отвернулся от неё, глядя в темное окно вагона метро.

— Уволился? Из-за чего? — Катя попыталась заглянуть в его сумрачное лицо.

— Долго рассказывать, да и неинтересно. Знаешь, — решил он внезапно, — давай с Театральной ряда перейдем на Площадь революции, а потом вернемся на Охотный ряд и доедем до Александровского сада?