Олег Красин - Дети Метро

Катя с недоумением смотрела на мать. Она не понимала, почему та вмешивается в её отношения с Максимом, какое ей дело до личной жизни дочери. Дениса она совсем не забросила, это всё чепуха! Всё это материнская ревность — жестокая и неоправданная. Так решила Катя.

— Мама, ну о чем ты говоришь! — произнесла она с упреком. — Мы с Максимом любим друг друга, и это серьезно. Что же я теперь должна похоронить личную жизнь из-за твоего недовольства?

— Любовь? Не говори глупости! Для тебя дороже всего на свете должна быть семья, люди, с которыми ты живешь. Сын, наконец! Для меня это всегда было так, и я никогда бы не сделала другого выбора. Думаешь, у меня не было возможности выйти замуж?

— Это потому что ты не любила на самом деле.

— Я? Ошибаешься! — Лицо Нины Георгиевны выразило недовольство, она нахмурилась. — Просто вокруг столько пустых людей, мужчин, они по натуре эгоисты, любят только себя и их трудно полюбить. Взять хотя бы твоего отца. Сколько я с ним намучалась: то сумасшедшие загулы, то измены, причем с первыми попавшимися стервами, готовыми лечь под любого. Одна такая и увела его из семьи, в конце концов.

— А ты не задумывалась, что причиной его загулов было отсутствие любви между вами? Он, возможно, тебя не любил, но ведь и ты его не любила, ведь так?

— Не защищай его! Ты всегда его защищала! — Нина Георгиевна не выдержала спокойный ровный тон, которым она начала этот разговор и слегка повысила голос, — ты не знаешь, чего мне это стоило, сколько я с ним возилась, мучилась, ночей не спала. Как мне досталось одной!

— Чтобы тебя любили надо самой любить! — твердо глядя на мать, сказала Катя, — я это знаю теперь, после встречи с Максимом. Знаю наверняка, а раньше, как и ты не знала. Думала, что я принцесса, которую должен добиваться прекрасный принц, ухаживать, завоевывать. А я буду строгой, недоступной, холодной, буду выбирать, какой принц мне подходит, а какой нет. С этого пьедестала трудно разглядеть мужчин, молодых людей, окружающих тебя. К тому же они простые люди — не принцы. У них свои заморочки, свои комплексы. Вот и выходит, что ты всю жизнь ждешь встречи с необычным мужчиной, тем, кто поразит тебя в самое сердце, а он не появляется. И жизнь проходит.

— А ты, значит, думаешь, что лучше бегать за первым встречным, — криво усмехнулась Нина Георгиевна, — где же твоя гордость?

— По-твоему получается, что если я не скрываю своих чувств к Максиму, значит, я пренебрегаю гордостью? Разве гордость заключается в этом? Гордость состоит в том, чтобы не допускать унизительного отношения к себе, чтобы об тебя не вытирали ноги. Но это целиком зависит от тебя самой — как ты себя поставишь в отношениях с мужчинами, так к тебе и относятся. Я никогда и никому не давала повод, чтобы меня считали второсортном существом, тупой блондинкой.

— Знаешь, в отношениях двоих очень трудно сохранить себя, свою независимость, — мудро заметила мать, — все равно кому-то придется уступать, и не всегда эти уступки, — Нина Георгиевна замялась, подбирая слова, — эти уступки будут в твою пользу.

— А причем здесь гордость? Да, я согласна с тобой, уступать приходится. Но разве это ущемляет самолюбие? Я не знаю, по-моему, брак это не война, где есть победившая и проигравшая стороны, капитуляция и полный разгром противника. Может, у вас с отцом так и было?

Нина Георгиевна не ответила, отвернулась.

— Мам, мне не хочется продолжать этот разговор, — спокойно сказала Катя, — сейчас за мной должен зайти Максим. Ты не против?

— Какое мне дело! — ответила с затаенной обидой Нина Георгиевна, — делай, что хочешь.

Она пошла на кухню и принялась там греметь посудой, а Катя зашла в ванную и стала краситься. Она думала, что мать, на самом деле, можно было понять — отец был не подарок. У них, сколько себя помнила с детства Катя, все время были скандалы и ссоры. Это были два совершенно разных человека, непримиримых, неуступчивых, каждый из них вел свою маленькую домашнюю войну. Что их держало вместе, что связывало, для Кати осталось загадкой до сегодняшнего дня.

В этой ситуации была и вина матери, считала Катя. Если человек не нравится — не надо мучиться, не надо терзать друг друга, всегда есть выход в разводе. А так, что получилось? Развестись всё равно пришлось, но вся эта жизнь наложила на характер матери тяжелый и негативный отпечаток — она превратилась в замкнутую, раздражительную женщину, заживо похоронившую себя.

А Нина Георгиевна на кухне думала о словах дочери.