Бен Окри - Голодная дорога

Мутанты-посетители полностью изменили бар. Все вдруг увиделось в скучном желтоватом свете. Сам бар создавал ощущение, что его перенесли куда-то в поддорожье, в морские глубины, в какой-то смутно припоминаемый и невыносимый ландшафт. От смеха мутантов свет становился тусклее. Их сливающиеся голоса вызывали во мне дрожь. И беззубая женщина, взвизгивая внезапно от удовольствия, вызывала во мне волны страха.

Я попытался занять свое обычное место возле глиняного котла. Все места были заняты, два карлика сидели на одном табурете, мирно попивая. Я сначала не узнал их, но оба они мне заулыбались. Беззубая женщина повернулась в мою сторону, уставилась на меня и очень медленно что-то вытащила из-под стола. Я смотрел на нее, очарованный магией ее движений. Когда она полностью вытащила эту вещь, я увидел, что это был мешок. Я вскрикнул и попытался убежать через дверь, но протолкнуться было невозможно. Толпа обступила меня, загородив путь, как будто они заранее специально сговорились, чтобы помешать мне уйти. Я опять закричал, но кто-то истошно засмеялся горловым смехом, и мой крик потонул в этом смехе. Я стал толкаться, но чем больше я старался работать локтями, тем теснее меня окружали.

Затем я понял, что в баре появились люди, материализовавшиеся, как могло показаться, из ночного воздуха. Посетители словно размножались, занимая каждый свободный участок пространства. Их гигантские фигуры высились надо мной. Их размножение пугало меня. Женщин без зубов стало две. Карликов стало четыре. Мужчин со светлыми волосами в темных очках стало три. Мужчина с опухшим глазом раздвоился, и у его двойника глаз опух с другой стороны. У меня не было оружия против их умножения, и я с ним смирился. Шум стал более низким. Все дрожало. Словно находясь в подводном мире, я стал медленно продвигаться: к краю скамейки. Я сел. Люди, окружавшие меня, то и дело поворачивались и смотрели на меня, словно им надо было удостовериться, тут я или нет. Я чувствовал, что виден со всех сторон, даже когда они не смотрели на меня впрямую. Я был убежден, что у них есть глаза на лице сбоку и на затылке. Но только когда я посмотрел на мужчину, такого высоченного, что, казалось, он доставал головой до паутины на потолке, я по-настоящему испугался.

У мужчины был широкий рот, вывернутые ноздри, которые неестественно дрожали, когда он вдыхал, и два больших непропорциональных уха. И, к моему ужасу, у него не было глаз. Я очень громко закричал и ударил этого человека в подбородок, а он наклонился ко мне и еще шире открыл рот, словно готовясь проглотить меня. Он так и застыл, наклонившись. Я в ужасе смотрел в рот, темный и уродливый, в глубине которого блестел диск, как отшлифованный лунный камень, и в страхе видел, как он поблескивает. Затем я понял, что смотрю в глаз. Я в шоке подался назад, но глаз вытянулся в мою сторону и затем повернулся вокруг своей оси как яркий кусок мрамора, засевший в горле. Я плюнул в глаз и побежал, в бешенстве расталкивая все на своем пути. Мужчина издал каркающий звук, снова наклонился с открытым ртом, но я уже был от него далеко.

На мгновение я почувствовал облегчение, но когда увидел, что люди опять окружают меня, снова пустился в бегство. Среди них были высокие безглазые женщины. Рядом со мной сидели мужчины в темных очках. Все трое повернули головы в мою сторону. Один из них снял очки, и вместо пустых белых глаз на меня смотрели нормальные глаза.

— Что с тобой происходит? — спросил он.

— Ничего.

— Тогда почему ты плюнул в рот тому мужчине?

— Этот мальчик ненормальный, — сказал другой из троицы.

— Не умеет себя вести, — сказал первый.

— Он пьяный, — сказал второй.

— Держи его, — сказал третий.

— Да, хватайте его, пока он не плюнул в нас.

Я крался по стеночке, не спуская с них глаз. Пока я смотрел на них, они стали трансформироваться, теряя свои прежние оболочки. Их плечи мгновенно сгорбились и выпучились. Их глаза заблестели через очки, и зубы превратились в клыки. Я медленно крался и, дойдя до угла, снова занял наблюдательную позицию. Клиенты перестали видоизменяться, превращаясь во что-то новое. Но то, что скрывалось в них, проступало сквозь прозрачную кожу. Через какое-то время я подумал, что мои глаза играют со мной нехорошие шутки, или лихорадка входит в меня такими странными путями, и закрыл глаза. Когда я их открыл, безглазой женщины уже не было. Я выбежал из бара на задний двор.

Мадам Кото сидела на стуле, держась за голову. Время от времени ее рвало и она стонала. Белого ожерелья на ней не было. Она выглядела, как придавленный носорог, усевшийся на стул. Я дотронулся до нее, и она очнулась.