Наталия Вико - Шизофрения

Иван Фомич, с трудом фиксировавший вертикальное положение головы и время от времени то отключавшийся, то снова включавшийся в окружающую действительность, вдруг встрепенулся:

— И, уверен, надеюсь, Стелла Петровна не будет рыв-ревновать… — закончить фразу не смог и с нежной улыбкой уставился на Александру.

— А что, Сергеич, шашлыка уже не осталось? — поинтересовался Зам у отставника, поворачивая голову в сторону мангала.

— Ну, как это не осталось! У нас тут стратегический резерв на случай войны. Еще и Геннадий не ел.

— Ну, так считай, что война уже началась. Давай тащи, а то закусить нечем! — распорядился Зам и постучал вилкой по стакану, привлекая внимание. — Так. Еще из объяснительной! Цитирую, — он смешно вытаращил глаза. — «Мы подошли к гражданину И. и попросили закурить, на что тот ответил, что знает карате. Расстроившись, что нам не дали закурить, мы заплакали и, вытирая слезы, случайно задели гражданина И. за лицо. При этом гражданин И. сам дал нам деньги, чтобы мы вытерли ими слезы». Вот до чего у нас люди отзывчивые, а?! — извлек он мораль из рассказанного. Или вот исчо! — обвел присутствующих взглядом штатного шутника. — «Пять автомобилей, припаркованных возле моего подъезда, я помял случайно, когда в полной темноте — двор не освещается ничем вообще — возвращался домой с мусорным ведром. «Жигули» гражданина Крутых я поджег специально, чтобы посмотреть, обо что я запнулся…»

«Пришло время анекдотов и разговоров про политику, — поняла Александра. — Пора сматываться!» — решила она, но Иван Фомич, словно почувствовав, схватил ее за руку.

— Ни-ни! Не пущу! Еще сладкое! И мы… — обвел торжествующим взглядом разом притихших гостей, — еще будем гордиться…

Резко отодвинув стул, с места поднялась побледневшая Анфиса, но под взглядом Ивана Фомича сникла и, не сказав ни слова, уползла в дом. Вместо нее появился долгожданный Геннадий — молодой, красивый, загорелый с волосами еще влажными после душа. Казалось, каждой мышцей его тела владела сладкая послетеннисная истома, каждое неторопливое движение говорило, что игра удалась.

— А-а, вот и наш занятой товарищ! — злорадно заметила Стелла Петровна. — Садитесь. С голоду мрете, небось. Все трудитесь, не покладая рук… и ног.

Теннисист подошел к жене, нежно поцеловал и, подхватив дочурку на руки, расположился рядом. Жена начала хлопотать, наполняя его тарелку едой.

Пока Геннадий, аккуратно держа вилку и нож, поедал мясо с салатом, не забывая нашептывать что-то дочке на ушко, Стелла Петровна опрокинула еще стопочку и, подперев голову рукой, обратилась к отставнику.

— Вот, Николай Сергеевич, вы — человек военный. Вы — надежный! Я ценю в людях надежность. С вами бы я в разведку пошла. Потому что вы никогда не вр-рете, — бросила скорбный взгляд на теннисиста.

— Он еще шашлык классно готовит! — добавил Зам, обмакивая очередной кусок баранины в соус.

— А чревоугодие, между прочим, смертный грех! — Стелла Петровна попыталась нанести укол Заму, уводившему разговор от важной темы.

— А я на следующей неделе перейду в католичество и индульгенцию куплю, — невозмутим парировал тот и подмигнул Геннадию, который не подозревал о надвигавшейся буре.

— Не надо врать! — первый штормовой порыв пронесся над столом. — Не надо вр-рать! — повторила Стелла Петровна, словно ни к кому и не обращаясь.

— Вот, Геннадий, это Александра, — Иван Фомич, как опытный капитан, попытался развернуть судно навстречу буре.

— А вот и десерт! — пришла ему на помощь жена отставника, вынося огромное трехярусное блюдо с восточными сластями и фруктами.

— Ну, под такую закуску грех не выпить. Почему тамада молчит? — Зам снова наклонил бутыль.

— Потому шта-а-а, — голосом первого российского президента протянул Иван Фомич, — прише-ел его за-ам. По то-остам. А я пойду на шезлонг прилягу, — он нетвердой походкой направился в сторону бассейна.

Зам приосанился. Александра, взглянув в его хитрющее лицо, поняла — праздник только начинается.

— Извините, я пойду! — она поднялась с места. — Спасибо за гостеприимство. Мне еще поработать надо. — На уговоры я не поддаюсь, делаю только то, что сама хочу, — шепнула на ухо опешившему Заму, попытавшемуся схватить ее за руку.

— А за новоселье? — тот не терял надежды.

— В другой раз, — она решительно направилась в сторону фойе.

— Понял. Значит, завтра.

— Александра, если вам что надо будет из крупных покупок в магазине, скажите, у меня же маши… — попытался предложить свои услуги хозяйственный Николай Сергеевич, но, наткнувшись на взгляд жены, дернулся, словно наколотый на булавку жучок, и оборвал себя на полуслове.