Наталия Вико - Шизофрения

— А вот еще анекдот. Лежат мужчина и женщина… — новый тамада продолжил разминку…

Александра вышла в фойе и направилась к лифту.

— Мадам! — услышала она и обернулась.

— Мадам просили передать, — сказал охранник, протягивая небольшую коробочку в праздничной упаковке с бантиком.

— Вы уверены, что мне? — недоуменно поинтересовалась Александра, беря коробочку. — Кто?

— Музчина, — заулыбался охранник. — Сказал: «Суфенир для мадам доктор».

— Какой такой мужчина? — удивленно спросила она.

— Хороши-ий, краси-фый, добри-ий, — протяжно перечислил охранник достоинства незнакомца и таинственно улыбнулся.

— Зовут-то его как? — попыталась она выяснить хоть что-нибудь.

— Как его зофу-ут? — переспросил охранник с умильной улыбкой, которая означала, что он и сам бы хотел это знать.

Александра пожала плечами и вошла в лифт. Нажала на кнопку и пока лифт поднимался, развернула упаковку и открыла темно-зеленую бархатную коробочку, внутри которой оказался массивный золотой скарабей…

Перед тем как лечь в постель, она вышла на лоджию. Там оказалось ветрено и неуютно. Постояла всего минутку, вглядываясь в темноту, туда, где на другом берегу Нила дремали пирамиды — безмолвные хранители тайн и свидетели тысячелетней истории, и поспешно вернулась обратно. Забралась под одеяло, но прежде, чем погасить свет, снова взяла коробочку и достала золотого жука, который как живой нырнул ей в ладошку. «Кто же мне его передал? — подумала она. — Подарок в стиле Онуфриенко. Сначала записочка зеленым фломастером, а теперь… Здравствуй! — неожиданно для себя самой прошептала она, прикоснулась к скарабею губами, зажала в руке и повернулась на бок…

Утро началось с негромкого напоминания муэдзина с минарета по-соседству с домом о том, что скоро — рассвет. Его голос — негромкий и ласковый, был похож на прикосновение руки матери к голове любимого чада, которое, хочешь не хочешь, но приходится начинать будить, потому что скоро — в школу. Александра улыбнулась и снова погрузилась в сон. Но уже через час, как только первые солнечные лучи рассекли небо, над городом полетели протяжные звуки, многократно усиленные громкоговорителями: «Возрадуйтесь, правоверные, наступлению нового дня! Вознесите свои молитвы и хвалу великому Аллаху, который вам его дарит!» – именно так поняла Александра пронзительные призывы.

Утро продолжилось всего через пару часов настойчивыми телефонными трелями.

— Алло! — выдохнула она в трубку.

— Доброе утро, Александра! Как спалось? — голос радушного хозяина и тамады был вкрадчив и немного напряжен.

«Видно, плохо помнит, что вчера было, поэтому осторожничает, — подумала Александра. — Надо будет успокоить», — она села на кровати, подложив подушку под спину.

— Совершенно замечательно спалось! — постаралась бодро ответить она. — Хочу вас поблагодарить за прекрасный ужин. Все было очень вкусно!

— Еда это что, — напряженные нотки начали уходить из голоса Ивана Фомича, — нам главное — атмосферу создать, дух единой семьи.

— Ну, с духом все тоже было в порядке! — продолжила сеанс психотерапии Александра, — народ расслабился, раскрылся и оттого — еще больше сплотился. А вы-то где научились так застолье вести? Я такое обилие тостов только в Абхазии слышала, когда в детстве с отцом в Гагре отдыхала.

— Да чего уж там, — засмущался Иван Фомич. — Вот пришлось все же заму полномочия тамады делегировать. Старею, видно, — посетовал он.

— Он справился! — твердо заверила Александра. — Очень способный! Эстафетную палочку подхватил и понес. Как опытный спортсмен. В общем, растет смена молодая.

— Н-да? — почему-то забеспокоился Иван Фомич. — А я, собственно, что звоню — проинформировать. Мы вас в план мероприятий поставили. Послезавтра перед русскоговорящими арабами в Александрии выступить надо.

Александра насторожилась. Она не любила, когда ее ставили в план. Особенно без ее согласия.

— Я, Иван Фомич, петь и танцевать не умею, — попыталась она остудить организационный пыл начальника.

— Да вы не беспокойтесь, Александра, — пропустил тот намек мимо ушей. — Вам надо выступить по теме исследования. А петь и танцевать у нас — отдельные программы. Художественная самодеятельность. По праздникам. Если хотите — я вас туда тоже запишу, — с готовностью предложил он.

Александра поморщилась, но все же решила вести себя тактично.

— Иван Фомич, дорогой мой, я вас очень прошу помнить, что я ненадолго приехала. По делам. Собирать материалы для докторской. Поэтому, к величайшему моему сожалению, не смогу активно включиться в общественную жизнь вашего коллектива. И, кстати, часто работаю по ночам. По ночам лучше пишется, — решила заодно намекнуть на слишком ранний звонок.