Наталия Вико - Шизофрения

— Резину скоро надо будет на зимнюю менять, — помогая открыть ворота, не преминул наставительно напомнить Петр Петрович, с тем превосходством в голосе, которое слышится у всех пожилых и многоопытных водителей по отношению к женщинам, не способным отличить аккумулятор от генератора.

— Посоветуйте потом, Петр Петрович, какая лучше, «Гудиер», «Мишлен» или «Пирелли»? — небрежно бросила Александра названия, усвоенные из рекламы, и снова села за руль, чтобы загнать машину в гараж. — Ворота закроете? — попросила Петра Петровича, который, погрузившись в размышления над тайнами качества шинной продукции, молча кивнул…

…Кузя, удобно расположившись на диване перед телевизором, что-то жевал.

— Добрый вечер, Сашенька! — радостно пробасил он и поднялся навстречу, раскинув руки.

— Алексей Викторович! Вы когда соизволите мне ключ от дома отдать? — Александра увернулась от объятий. — Может, я с любовником приехала, а тут ты сидишь.

— Ага. Ключ отдам, — пообещал он. — На таможню тоже с любовником поедешь? — все же бросил обеспокоенный взгляд ей за плечо. — А где ж любовник-то? — спросил подозрительно.

— Отстань! В багажнике — в пакете! — отмахнулась Александра, решительно направляясь к холодильнику. — Мне не до шуток, когда я голодная. Когда я голодная — убить могу!

— Голодная? — удивленно переспросил Кузя.

— Так спрашиваешь, будто обед приготовил, — она печально осмотрела содержимое холодильника и, повертев в руках упаковку со сметаной, украшенную молодецкой надписью «Подружись с Изидой новой, будешь сытым и здоровым!», возмущенно воскликнула:

— А где мой сыр?

— Ты имеешь в виду такую ма-аленькую сухую корочку? — смущенно спросил Кузя, отводя глаза в сторону.

Она кивнула.

— Грустную такую, скукоженную? — на всякий случай уточнил он.

Александра подозрительно прищурилась и кивнула еще раз.

— Я, Сашенька, понимаешь ли, ее съел. Чтоб не мучилась. Переживешь?

— Всю?! — голосом, который шел из самой глубины измученного очередной диетой желудка, воскликнула она, гневно глядя на Кузю, который старательно изображая смущение, съежился и вжался в спинку дивана.

— Это, между прочим, был мой обед! — сообщила Александра трагическим голосом. — Твердый сорт сыра с пониженной жирностью.

— Бедная моя, опять на диете, — фальшиво посочувствовал он.

— Теперь уже пощусь, — ехидно уточнила она. — По твоей милости, между прочим.

Вероломный пожиратель сыров виновато потупился.

— Не переживай, Сашенька. Там в уголке холодильника в фольге полкусочка еще осталось. И вот вино еще есть, — указал на открытую бутылку. — А я тебя после таможни в рестора-а-анчик хотел сводить, — пряча змеиную усмешку, голосом демона-искусителя протянул он. — Очень, кстати, прилично готовят. Особенно— рыбу. Речную форель. Как в рекламе.

Александра, бросив на него негодующий взгляд, снова открыла дверцу холодильника, извлекла из фольги остатки сыра и с наслаждением принялась грызть низкокалорийный продукт, запивая красным вином — второй и последней составной частью диеты.

— Сашуль! — Кузя благоразумно решил перевести разговор на другую тему и потому ткнул пальцем в экран телевизора, где парочка ведущих — один средних лет в очках, другой помоложе, нежно переглядываясь и манерничая, беседовали с гостем передачи — субъектом с наглыми глазами, старомодно подкрученными усами, одетым в яркий пиджак в крупную клетку, с красным галстуком-бабочкой и руками в перстнях. Гость небрежно поигрывал курительной трубкой, вероятно, призванной подчеркнуть неординарность его личности и несомненную принадлежность к когорте великих, богемных и общественно-признанных. Закинув ногу на ногу и обнажив волосатую полоску кожи между брюками и краем носков, гость демонстрировал окружающим ботинок с золоченым носочком, который немедленно заворожил телеоператора концептуальностью кадра.

— А вот такой прикид у мужика, это как, по-вашему, называется? — живо поинтересовался Кузя.

— Ну, посмотри сам на этого эпатажника, — Александра проглотила кусочек сыра и сделала глоток вина. — Держит себя вычурно, театрально, перебивает собеседников, беседу переводит в собственный монолог. Типичная истероидная акцентуация, — поставила она диагноз.

— Ой, умна-а-я-я… — заискивающе протянул Кузя.

— Ладно, чего уж там! — примирительно проговорила она, медленно пережевывая сыр, чтобы растянуть удовольствие.

В связи с тем, что отвлекающий маневр удался, пожиратель сыров решил развить успех.