Наталия Вико - Шизофрения

Александра поднялась на второй этаж в небольшую, обитую вагонкой комнату, носившую гордое название «кабинет», потому что в ней уместились небольшой письменный стол, кресло и книжные полки, забитые специальной литературой, поставила шкатулку на стол и немного посидела на диване, задумчиво поглядывая на таинственный предмет с неизвестным содержимым. Потом переоделась в джинсы и рубашку в клетку, завязав ее по давней привычке узлом на животе, и села в кресло.

«Может, позвонить Онуфриенко и поставить условие: пусть или говорит, что в шкатулке, или вообще забирает? — подумала она протянула руку к мобильнику. — Нет. Глупо. А вдруг и правда согласится забрать?»

Не успела убрать руку, как мобильник зазвонил. Она сдвинула крышечку. Номер не определился. Нажала кнопку соединения.

— Александра? Добрый вечер, это Александр… Онуфриенко, — пояснил на всякий случай «хороший человек». Будто можно было не узнать.

«Легок на помине», — подумала она.

— Добрый вечер, Александр, — сказала почти равнодушно, чтобы скрыть радость.

— Как ваши дела? У вас все в порядке? — спросил Онуфриенко таким тоном, будто что-то почувствовал.

Александра неопределенно промычала, подразумевая, что все, конечно, могло бы быть в порядке, если бы не одна неразрешимая проблема, которую он же и создал.

— А я, значится, сижу сейчас и думаю, кто это дергает меня на тонких планах? Не вы ли? Признавайтесь, — заботливо поинтересовался Онуфриенко.

«Может, спросить про шкатулку? — заколебалась она. — Так ведь спрашивала уже».

— Признаюсь. Минуту назад думала, какой бы повод найти, чтобы вам позвонить.

— А вы не ищите повода. Нам эти церемонии не нужны. Знаю, хотели про шкатулку небось спросить?

— Я!? Про шкатулку!? — возмущенное недоумение удалось изобразить настолько хорошо, что Онуфриенко быстренько сменил тему.

— А что вы сейчас делаете? Подождите. Я вам сам скажу. Сидите и пытаетесь работать. Работа не складывается. Мысли растекаются. Я прав? А вы посмотрите-ка, сегодня — 19-й лунный день. Ничего хорошего он не сулит. Так что и не мучайте себя зря. А вот завтра у нас — 20-е лунные сутки. Поездки и новые дела весьма благоприятны. Я, собственно, чего вам позвонил. Вы, помнится, сказали, что в Египет собираетесь.

— Разве? — удивленно спросила Александра, силясь припомнить, действительно ли такое было.

Онуфриенко будто не услышав, продолжил:

— Так вот, мне сегодня Исида сказала, что ехать туда надо, — он сделал паузу, — мне самому. Нет желания присоединиться? Я много чего интересного могу показать.

— Не знаю, я не решила пока, — неопределенно ответила Александра, хотя предложение показалось ей заманчивым. Удача шла прямо в руки. Посмотреть Египет глазами НФР! В том, что Онуфриенко и есть НФР — она практически уже не сомневалась. Особенно после слов про Исиду.

— Ну, значится, решайте! — почти равнодушно сказал он. — Если надумаете, позвоните. Я лечу в следующий вторник. Билет уже купил. Остановимся у египтологов, — сказал, как о чем-то уже решенном. За нее. А она за себя все решает сама. Всегда.

— Договорились! А как мне вас в Каире найти, если все-таки полечу? — поинтересовалась Александра.

— Проблем не будет. Наш мир — тесен, — сказал Онуфриенко, выделив слово «наш».

Уточнять про «наш» мир она не стала. Пока.

— Кстати, скажите, Александр, а вы когда родились?

— Я? — Онуфриенко помолчал. — Видите ли, Александра, эзотерики не открывают дату своего рождения.

— А вы разве эзотерик? — она изобразила удивление. — Ну, хорошо. А хотите, я попробую угадать день, в который вы справляете именины? 12 июня. Нет?

Короткие гудки неожиданно отсоединившегося телефона позволили предположить, что она права.

«Человек Земли, очнись! Очнись от сна невежества. Будь вдумчив. Пойми, что твоим домом является не земля, но Свет. Измени свой ум. Уйди из тьмы. Это говорю тебе я — Трижды Величайший, — высокая фигура в широком белом одеянии склонилась над его изголовьем, испытующе глядя прямо в глаза. — А теперь — следуй за мной».

Соловьев спустил ноги с кровати, которая неожиданно оказалась будто и не в меблированных комнатах миссис Сиггерс, а в темном и холодном помещении, похожем на склеп. И это его совсем не удивило. Ступая босыми ступнями по прохладному камню, он пошел за провожатым, стараясь не отставать, чтобы не заблудиться впотьмах. Тот шел по лабиринту, не останавливаясь и не оборачиваясь, уверенно поворачивая то влево, то вправо. Вдруг вдали забрезжил свет, теплый и манящий, с каждым шагом становившийся все ярче и ярче, пока перед глазами не возник проход, вырубленный в скале — полукруглый, неровный, со сколами камней, в котором исчез, словно растворился, провожатый. Соловьев последовал за ним и очутился в огромном зале с колоннами. В центре зала на возвышении сидела…