Януш Гловацкий - Good night, Джези

— Fuck it, fuck it, fuck it, — почти беззвучно повторяет Харрис и вздыхает с облегчением, когда «бьюик» наконец сбавляет скорость и медленно сворачивает на Парк-авеню, как всегда, забитую такси. Дальше они уже едут по ней прямиком в нижнюю часть города.

— Хреново ты их приклеил, — бросает Джези.

— Это почему ж?

— Слишком торчали, легко было сбить… Видел его?

«Бьюик» минует отель «Уолдорф-Астория», проезжает по мини-туннелю под небоскребом, над которым тогда еще светилась огромная реклама Pan American.

— Кого я должен был видеть?

— Он там был.

— Кто? Прекрати меня стращать! И вообще, хватит заниматься глупостями.

— То есть хватит писать?

— Хватит устраивать эти автомобильные игры.

— Судьба любит, когда ее прижимают к стенке, — тогда она вынуждена действовать и может что-то замедлить или ускорить.

— Перестань нести ахинею. Ты не судьбу искушаешь, а полицию.

— Закон на то и существует, чтобы его нарушать. Святой Павел об этом написал в послании к коринфянам. Но ведь невозможно, чтобы он не изменился.

— Кто не изменился? Опять взялся за кокс?! Ты же не веришь в судьбу, ты веришь только в случай.

— Чьи это были книги?

Сворачивает в Гринвич-Виллидж. Здесь приходится ехать очень медленно, на мостовой яблоку негде упасть, как, впрочем, и на тротуарах. Огни закусочных и переполненных ресторанов. Толпа бедняков, изображающих богачей, и наоборот.

— Как — чьи? Завязывай с героином, прошу тебя.

— Я героин не употребляю. Мои?

— А чьи же еще? Употребляешь, употребляешь.

— «Китайский бильярд»?

— «Китайский бильярд». Загубил пятьдесят экземпляров. Не беда, все равно не расходится.

— Врешь. Он в списке бестселлеров «New York Times».

— Не прикидывайся дурачком. — Харрис пожал плечами. Он уже пришел в себя. Возможно, даже рассмеялся и сейчас разглядывает забитые народом тротуары. — Книга в списке, потому что я купил десять тысяч. За тобой должок.

— Послушай, ты, лучший из литагентов. Обо мне была cover story [21] Журнальная статья, иллюстрация к которой вынесена на обложку (англ.). в «New York Times Magazine», а ты хочешь сказать, что это не помогло?

— СМ, — кривится Харрис.

— Что такое СМ?

— Да знаешь ты прекрасно. Зачем было злить критиков? Сам же всегда требовал, чтобы тебя не отождествляли с героем твоих говенных книг. И что? Голый по пояс, в белых бриджах и черных сапогах. Стоишь, жутко собой довольный, с хлыстом.

— С уздечкой.

— С хлыстом. Нужно быть полным кретином, чтобы дать такое фото на обложку почтенного издания.

— Я стою перед конюшней, идиот, все знают, что я играю в поло.

— Все знают, что ты садо-мазо. Удержаться не мог? Слишком трудно, да? Думаешь, тебе все сойдет с рук?

«Бьюик» ползет среди скопища автомобильных огней; вдруг кто-то, отъехав, освобождает место у тротуара, прямо перед модным рестораном «Down Town». Джези ловко меняет полосу, протискиваясь слева направо: рев клаксонов, ярость водителей, нацелившихся на то же место.

Но через минуту они уже в ресторане. Ароматы итальянской кухни, толчея. Ряды бутылок с вином на полках вдоль стен. Шум, разноцветье, обилие запахов. Итальянский вперемешку с английским. Кухонные звуки — с гомоном в зале.

Здесь собираются модели обоего пола после показов мод; шумно так, что приходится перекрикиваться, впрочем, слова не нужны, скорее могут навредить. Нереально длинноногие женщины, смазливые юнцы, прически, меха на полуобнаженных телах, позвякивание и блеск бижутерии, походки заученные, но идеально отработанные, отчего уже стали естественными. Свободных столиков нет и в помине, но им удается протолкнуться к бару.

Бармен их знает, улыбается, наливает бурбон. За одним из столиков Стивен Райт с компанией. Квадратная челюсть, коренастый, смахивает на бульдога. Сверкает красное вино в бокалах размером с хорошую вазу. Стивен — ведущий популярного телешоу; обмен улыбками. У стены за столиком на двоих — Маша и Клаус Вернер. На здешнем параде красоты и молодости нелегко привлечь к себе внимание, но Маше это удается. Возможно, благодаря раскосым глазам, длинной шее, высоко поднятой голове, пепельным волосам, которые нежно гладит Клаус, а возможно — припухшим губам.

— Так вот, ты ошибаешься, если думаешь, что тебе всё простят…

— Видишь? — спрашивает Джези.

— Стивена?

— Плевал я на Стивена. Ты отлично понимаешь кого. Видишь ее?

— Ну вижу — и что?

— Давай поспорим, что сегодня мы с тобой ее трахнем.

— Боже, что ты несешь? Это еще глупее, чем…