Ай У - В огне рождается сталь

Чжан Фу-цюань не прочь был рассказать обо всем этом Хэ Цзы-сюе, но опасался, как бы у того не возникло подозрение, что он сам тоже знает все эти хитрости производства… Так что, пожалуй, лучше промолчать. Но как же тогда все-таки вывести Цинь Дэ-гуя на чистую воду?

От таких беспокойных мыслей Чжан Фу-цюань приуныл. Он решил, что, пожалуй, лучше всего будет не встречаться больше с девушками. Но ему вовсе не хотелось проиграть это состязание Цинь Дэ-гую. Ведь он ничуть не хуже Цинь Дэ-гуя и сможет бороться с ним в честном поединке.

Раньше Чжан Фу-цюань жил в деревне — трудился в поле, был возчиком, работал в лавке. После земельной реформы получили землю, правда совсем не так уж много, приходилось еще и арендовать, так как семья была большая. Когда в деревне стало известно, что городу требуются рабочие, Чжан Фу-цюань задумался. Он слышал, что рабочие зарабатывают значительно больше крестьян. И с зонтиком в руках и котомкой за плечами он отправился в город.

Вначале Чжан Фу-цюань никак не мог привыкнуть к заводу. Он не выносил жары мартена. Проносящиеся вверху вагонетки повергали его в ужас. А когда начинали выпускать из печи искрящийся огненный металл, он от страха закрывал глаза. Особенно же трудно ему приходилось в ночную смену, когда он засыпал буквально на ходу.

И первые полгода он все время тосковал о родной деревне. Как хорошо бывало там полежать после обеда в тени дерева, любуясь облачками, плывущими по синему небу, и незаметно засыпать под убаюкивающий стрекот кузнечиков, а вечером, когда на небосклоне появлялась луна, нехотя вставать и ехать обратно, всю дорогу весело распевая песни! А когда хозяин уезжал в город, можно было вдоволь поболтать и посмеяться с приказчиками соседней лавки. Картины этой привлекательной жизни заставляли сладостно замирать его сердце и наводили на грустные размышления.

И вот в один из выходных дней он, наконец, поехал в деревню. Все оказалось не так, как в мечтах. Вид приземистых домишек, тусклые коптилки навеяли на него уныние. Почтительные, а иногда и завистливые взгляды односельчан льстили ему. Но он понимал, что они вызваны не новым темно-синим костюмом, а тем, что его окружает ореол славы представителя рабочего класса. В деревне не было ни театра, ни кино, ни радиоприемников. А ведь все это заняло уже немалое место в его жизни. И он с большой радостью возвратился обратно в город. Теперь он во время работы больше всего боялся сделать какую-нибудь ошибку, надеясь со временем стать техником или начальником цеха, чтобы работать подальше от огнедышащего мартена. Поэтому-то он вечно и улыбался, опасаясь произвести на кого-нибудь неблагоприятное впечатление. На должность бригадира его выдвигали Юань Тин-фа и Хэ Цзы-сюе, которым он нравился своей вежливостью, серьезным отношением к работе и тем, что никогда не лез напролом и не был виновником ни одной аварии. Он и сам никогда не думал, что станет врагом Цинь Дэ-гуя. И даже сейчас удивлялся, когда вспоминал, что они с Цинь Дэ-гуем стали непримиримыми врагами. Но тут же ему приходило в голову, что в этом виноват не он — ведь Цинь Дэ-гуй первый начал презирать его, — и в груди его закипела злость. «Вот сволочь, — ругался он про себя. — Думает, что с Чжан Фу-цюанем можно так просто сладить!»

Лян Цзин-чунь жил в побеленном домике, построенном по японскому образцу. При входе с улицы в нем был узенький коридорчик, в котором с трудом можно было поместить велосипед. За следующей дверью — коридор больших размеров. Справа от него располагались три просторные комнаты с большими окнами, через которые были видны редкие деревья и цветник. Слева находились кухня, ванная, туалетная комната, кладовая и небольшая комната для домработницы.

Его жена Цю Би-юнь осмотрела квартиру и удовлетворенно улыбнулась.

— Можно подумать, что мы никуда и не переезжали.

— Боюсь, что у тебя не будет сил расстаться и с этим местом, — улыбнулся Лян Цзин-чунь.

— А это еще неизвестно. Надо сначала посмотреть, понравится ли работа.

— Радость в работе заключается в преодолении трудностей. — Лян Цзин-чунь взглянул на проголодавшихся ребятишек и повел их на кухню, добавив на ходу: — Но нам не о чем спорить. Думаю, что как только ты приступишь к работе, так тебя уже от нее не оторвешь.