Ай У - В огне рождается сталь

— Обожди, сейчас пойдем… Так я и говорю, что с обобщением технического опыта будет куда труднее, культурный уровень многих очень низок, сами они не могут толком осмыслить свой опыт, а другие вообще слабы в техническом отношении, не знают просто, к чему и как приложить руки. — И он медленно направился к выходу.

— Юэ-вэнь, пора идти! — позвал он жену и снова обернулся к Лян Цзин-чуню: — Ходить с детьми одно беспокойство. — Но на его лице было выражение полного счастья.

Уложив детей спать и приведя в порядок разбросанные повсюду вещи, Цю Би-юнь прошла в спальню. Верхний свет здесь был потушен, и только настольная лампа бросала кружок света на раскрытую книгу. На окне шевелились тени деревьев. Лян Цзин-чунь сидел на кушетке и молча курил.

Цю Би-юнь подошла к столу и взглянула на книгу. В глаза ей бросились крупные иероглифы:

«Большевистская партия в борьбе за осуществление социалистической индустриализации страны».

Она любила смотреть книги, которые читает муж. И частенько нужную ему книгу Лян Цзин-чунь находил под подушкой у жены. Цю Би-юнь села рядом с ним и тихо спросила:

— Ну, как на заводе?

— Все в порядке!

Цю Би-юнь знала хорошо характер своего мужа и догадывалась, что эти слова вовсе не означают, что на работе действительно все в порядке и нет никаких трудностей. Наоборот, они означают или наличие множества новых неразрешенных вопросов, или же говорят о том, что появление новых трудностей неизбежно. Если же он отвечал: «Брожу в потемках!» — то можно было твердо сказать, что в каком-то деле он не нащупал еще необходимой ему нити.

Сегодня у Лян Цзин-чуня было прекрасное настроение, и Цю Би-юнь не хотелось, чтобы он слишком уставал от серьезных разговоров, поэтому она решила просто поболтать с ним и спросила:

— Как ты находишь директора? Работать с ним легко?

— Мне он нравится, — ответил Лян Цзин-чунь.

— Говорят только, у него слишком упрямый характер, как ты думаешь?

— Ты же знаешь, что мне любой человек, если он горячо предан делу нашей партии, всегда понравится. По правде говоря, нам следует всячески развивать хорошие качества других людей, ибо при этом сам сможешь кое-чему научиться.

— Ты не любишь говорить о недостатках других людей, — усмехнулась Цю Би-юнь.

— Об этом надо говорить тогда, когда это может принести пользу людям, например, на собраниях, посвященных критике и самокритике. Но я очень не люблю, когда недостатки товарищей избирают темой для семейных разговоров.

— Значит, со мной об этом уже и поговорить нельзя? — обиделась Цю Би-юнь.

— Поговоришь раз, другой, и это может превратиться в привычку. А от нее нет пользы ни другим, ни себе. Так можно сделаться сплетником.

— Я думаю, что в некоторых случаях это все же может принести пользу. Часто во время такого разговора себя видишь как в зеркале, — продолжала спорить уверенная в своей правоте Цю Би-юнь.

— Конечно, так бывает во время доклада, когда приведенные в нем примеры учат людей. Такой доклад приносит пользу, — и Лян Цзин-чунь взял в свои руки руку жены, как бы желая этим отвлечь ее. — Как тебе нравится наша квартира?

— Очень хорошая. Лучше даже, чем была у нас на руднике.

— Ты завтра утром обязательно сходи посмотри город, он тебе понравится. А в воскресенье осмотришь наш завод, вот тогда ты поймешь, какой огромный скачок вперед сделал наш Китай.

— Непременно схожу. Надо будет только ребят получше устроить, — напомнила мужу Цю Би-юнь.

Лян Цзин-чунь еще до приезда на завод слышал, что здешний директор отличается упрямым характером. Однако за эти десять дней совместной работы он убедился, что Чжао Ли-мин прекрасный человек. Ему нравились ясные, исполненные глубокого смысла темпераментные выступления директора на собраниях. Он видел, что директор часто бывает в цехах, нередко останавливается у пышущих жаром мартенов и, прикрывая лицо, сквозь защитные очки наблюдает за ходом плавки. И даже когда он возвращается в свой кабинет, лицо его, опаленное огнем мартенов, еще долго продолжает оставаться красным, а под глазами проглядывают темные полосы от въевшейся в кожу угольной пыли. Когда было получено особо ответственное задание, он дневал и ночевал на заводе, изредка ложась прикорнуть на стульях в своем кабинете, укрывшись старым солдатским войлочным одеялом. Увидев как-то рано утром спящего на стульях директора, Лян Цзин-чунь не смог удержаться от вопроса:

— Спать здесь, пожалуй, не очень удобно?