Свадьба Фара — событие редкостное… Когда-то, очень давно, когда еще не было никаких древних греков, а только одни рок а (так написано в учебнике), жил могучий Фара по имени Ачо. И он решил жениться на девушке Иси. Но однажды он, посмотрел на красавицу Мазан е и она решила, что он влюбился в нее. Тоже влюбилась и стала тосковать и злиться. Заколдовала красное покрывало и подарила невесте. Та сразу загорелась огнем и сгорела совсем. Фара опечалился, сел на холме и стал ждать небесного знамения. И небо дало одно знамение, что это так должно было быть, потому что нельзя, чтобы родилась Флейтистка. Тогда Ачо простил Мазан е и выдал ее замуж за греческого царя. После греки это переделали по-своему и стали рассказывать, как свой греческий миф. А это правда было у рок а . И в учебнике так, и ага Петар так рассказывал. И тогда еще было знамение, что если какой-нибудь Фара захочет жениться, какая-нибудь девушка, на которую он раньше смотрел, должна подарить невесте красное покрывало, и если не будет огня, значит, небо хочет рождения Флейтистки!… Но Савета-Иси решительно отказалась, поэтому покрывало будет дарить ее муж…
Вот на крыльцо вышли Фара и девушка в белом платье и с откинутой фатой. У нее бледное лицо… А Фара в том самом богатом костюме из Челера! На голове у него шапка, высокая, с хвостами такими висячими меховыми. Он сам — очень высокий. Но его лицо затмевает всю одежду! Такой свет, доброта и веселье доброе — на этом лице… Музыка заиграла, и вдруг перестала… С покрывалом в руках отец шагает, стараясь твердо ступать… Невеста немного склоняется и он набрасывает на нее покрывало… Все пугаются на миг, ведь и огонь может случиться!… Но огня нет!… Невеста откидывает покрывало с головы на плечи и становится красивая, как древняя богиня в учебнике… Отец в тишине, невысокий, приподымается на носки туфель, уже не новых, и выкрикивает с легкой визгливостью: Зито! Машалла! Зито!… Чтобы никто не сглазил жениха и невесту, и пусть живут долго, — это значит!… И все кларнеты, барабаны и аккордеоны играют с таким весельем… Со всех сторон кричат что-то вроде «Пусть благословит! Пусть!»… Невеста уходит в дом. На крыльцо поднимается хромой ага Вахаб, отставляет палку, и отец уже здесь, подносит поднос, на подносе — сладости. Поднос медный и отблескивает. Теперь наклоняет голову Фара, ага Вахаб что-то взял с подноса и кладет ему в рот. Это обыкновенные сладости — паклама какая-то, с медом и с орехами, ка Иси тоже печет такое. Но ага Вахаб знает что-то тайное, и от кусочка обыкновенной пакламы этому Фара сделается так весело, что он сможет дать благословение людям… Фара медленно, как во сне, поднимает руки, летят на тонких мускулистых руках широкие рукава из темной блестящей материи… Лазар не может определить свои ощущения… Хорошо ему?… Легко?… Радостно?… Пожалуй, сегодня он назвал бы это — «гармония», но и это слово — совсем бедное, ничего не передает…
Тогда говорили, что Лазар похож лицом на свою мать, Савету-Иси…
* * *
…они сидели в той же комнате… Лазар немного удивился, потому что она к его приходу была такая же, как вчера, а ведь любая женщина на ее месте (он знал точно!) попыталась бы хоть как-то приукрасить себя. А ей это и в голову не пришло… Она обрадовалась его приходу… Лазар вынул из сумки маленький магнитофон, чуть надавил кнопки… Она услышала голоса своих родителей… Сначала старческий, слабо подрагивающий голос женщины, которая, должно быть, изо всех сил старалась не заплакать… Неужели это — ка Алики, ее мать?… — Милая Марина… мы любим тебя… и ждем… — голос, как паутинка… Мы… — ка Алики всхлипнула… — желаем тебе здоровья… Не могу!.. — ка Алики заплакала… Щелкнуло что-то… зашуршало… — Вот так! — проговорил Лазар грустно и смущенно… Она посмотрела на него этими жалостными глазами — Ага Лазо будет говорить?… Он поспешно снова что-то сделал с кнопками… Она напряженно склонила голову к металлической коробочке… Это голос ага Лазо! Тоже такой старческий, но она может узнать, это его голос!.. — Тин а ! (так обычно всех маленьких девочек зовут у рока, от «Фатима», и как бы раньше ни назвали девочку, одним из имен было «Фатима» — дочь пророка, а маленьких всех одинаково любили звать в обиходе — «Тин а »)… — Тин а !… Тин а !… Марина!.. — он будто нарочно так окликал ее, как. издали окликают, и немного смешливо… — Марина-а!… Все… будет хорошо!… И пока человек — живой, даже когда ничего не остается, все равно остается что-то!… Голос его прервался. И тоже, должно быть, от слез… Марина сгорбившись, глядела на умолкшую коробочку… Лазар подумал, что ему такого рода мудрость уже слышится пустословием, но, вероятно, для Марины эти слова могут служить утешением…
Читать дальше