Она тоже сразу узнала его!… За светлыми стеклами очков — смешливые добрые глаза… Маленькая-маленькая впадинка на подбородке… Худощавость того прежнего юноши… Выпуклые губы… так хорошо было, когда она видела его… эти губы… Как поредели темные волосы… от этого лоб стал совсем высокий… прядки хвостиками заложены за уши… Такие уши… ушки… вот взмахнет, как будто крылышками, и полетит… У него такое молодое юношеское лицо… Наверное, она совсем старая…
Они были одни в комнате… Она стояла перед ним… смутилась и наклонила голову… И он сделал шаг… она коснулась его руки… испугалась… И, с трудом сдерживая волнение, он произнес четко, на языке ее детства, на том литературном Лаг а нском диалекте, на котором писал свои стихи Везат Комадини, друг ее отца… — Вы понимаете меня? Вы можете сказать, кто я? Вы можете назвать свои имена?… Слова заметались… она боялась, что вспомнит неверно… и тогда он может не поверить ей!… он уйдет!.. — Да!… Мои имена — Марина-Арпаликэ, Фатима-Сафия!… Я понимаю вас!… Я помню вас!… Вы — Териаги Лазар!… Как положено было у рок а , она фамильное прозвание поставила впереди имени!… Когда вслух… при обращении…
Вот ее голос… на родном языке!… «Териаги Лазар» — так просто, естественно, человечески… Если бы дочь любимая, и жена, если бы могли так произнести… Но Ваня не так хорошо говорит, не было времени учить ее, а жена Гинка не говорит вовсе… А когда выкрикивают, выговаривают «Териаги Лазар» на митингах, встречах… так нарочито, то с пафосом, то с попытками имитировать естественность… Бедная девочка! Бедная Маринка!… Ведь это же Флейтистка!… Можно говорить возвышенные слова… это святыня рок а … Душа моего народа… Это правда так…
* * *
…сидя за столом, они уже перешли на славянский язык, на этом языке говорили уже лучше, чем на языке детства… как-то сделалось, будто он и вправду пришел навестить ее… — Вот… я принес яблоки… черешни… Ешьте, Марина… это полезно… — Да… нам дают!… здесь хорошо… все хорошие… есть книги и фильмотека!… Внутренний двор большой… здесь тихие больные женщины… можно сидеть на скамейке под деревом и думать… Ах, Лазар!… Ах, Лазар!… Лазар, — повторила она с умилением… Это Лазар… Вдруг встрепенулась, посмотрела на него, он улыбнулся, глаза ее стали чуть поярче… Она сделала над собой усилие и взяла его за руку… запястье… Ему не было приятно, но он не показал ей, улыбался ободряюще… сделал движение головой… Она отпустила его руку… оперлась своими тонкими пальцами о сжатые под халатиком худенькие колени… он по-мужски определил — груди у нее отвисшие, пустые, вытянутыми пустыми мешочками… она больше пригнулась… Догадалась?!… Нет, кажется, другое ее занимает… она заговорила быстро, энергически, уже даже и не по-детски; — по-девичьи, с какими-то знакомыми ему интонациями… — Скажите мне, Лазар, где я? В какой стране? В каком городе? Какой сейчас год?… Я не могу понять… Я как-то забылась… забыла все… сбилась со счета… И неловко как-то спрашивать!… Вы на меня не сердитесь?… она улыбнулась жалостно и жалко… — Нет, как я могу сердиться на вас, — ответил он, стараясь, чтобы его голос звучал очень мягко… — Год 2051-ый. Город — Стара Загора. Страна Болгария… — Какая это страна?… У него не было желания делать подробное описание. Да и неясно, что может ее интересовать… — Обычная страна… — Нет! — она даже немного возбудилась, — Какая это страна? Ну, республика, или какая? — говорила с детской настойчивостью… Он вдруг так ярко вспомнил маленькую Марину, как она любила слушать споры о политике, сидела на коленях у отца… Он ярко вспомнил этих людей… сейчас он понимал, что они тогда были еще молоды, не достигли сорока… он почувствовал себя 19-летним мальчиком… его роднило с маленькой Мариной это желание слушать и понять, но она даже чувствовала себя смелее, чем он, ведь это был дом ее отца… Боже! И это осталось в ней, в ее характере!… Это она!.. — В прошлом веке, Марина, это была республика, теперь конституционная монархия… — А почему меня сюда привезли? Тогда… Меня выпишут?… Вы отвезете меня домой?… Татко!… Мама жива?… Вдруг ему так захотелось порадовать ее!… У рок а никогда не было слов для обозначения родственных отношений, всех этих «отец», «мать», «сноха», «деверь», «золовка», которыми, как мелкими цепочками, опутывается личность в других языках; всех старших мужчин у рок£ зовут « а га», а женщин старших — «ка», прибавляя имя… Когда периодически обращается внимание на культуру и историю рок а , указывается, что слова эти, вероятно, по происхождению древнетюркские, вспоминается из других языков тюркских — «аба», «ака», «пике», «кака», «бикэ», и так далее… Никого при этом не волнуют сами рок а , просто в своих каких-то целях доказывается их зависимость, то от турок, то от греков, то от славян или фракийцев… Один лингвист из Иерусалима, Зеев Акиба (бывший Володя Львов из Московского института славяноведения и балканистики) нашел в конце XX века какие-то древнееврейские корни в Шех и нском диалекте рок а и опубликовал об этом статью, и ему возражал разгромно Константин Цветков, болгарский семиотик из Гарварда… Что думают рок а сами о себе, можно как-то узнать из книги Везата Комадини и Димитра Танори (тоже XX еще век!) «Рок а и мир». Но и там нет ничего оригинального, Комадини и Танори называют рок а «протобалканцами» и считают их язык и культуру совершенно оригинальными…
Читать дальше