* * *
В номере стоял у телефона… мучительными — до телесной боли — усилиями — вышвыривал — пинками, грубыми ударами — из головы, сознания, подсознания… ну, как еще называется?! — скомканные видения наезжающих автомобилей, окровавленного асфальта… Схватил трубку… еще больно было… Ее голос!… Нет, он не придет домой… он скоро уедет… маме… бабушке… да, Мишо мне понравился… целую тебя, маленькая… береги себя!…
* * *
Он лежал на постели… видел белый потолок… немного окна с этой лиственной зеленью… Кто играет?… Убирают его с дороги?… Этот арест в Греции… конечно, дело о наркотиках… Ну да… такая грубая игра… после — имитация журналистского расследования, в газетах — намеки на терроризм, шпионаж, и на бог знает какие последующие разоблачения… Полгода всего этого… тюрьма… Вдруг выпускают… И — ничего!… Будто ничего и не было!… Никакого ощущения слежки!… Свои пожимают плечами — случайность!… Но кто играет? Кто?!…
Дочь писала именно по тому адресу, по которому следовало писать… И она, его дочь, умела писать не хуже, чем те заговорщики у Свифта! И у нее «Наш брат Том нажил геморрой» означало, что оружие — в надежном месте, и только свистни!… То есть, в данном конкретном случае, когда он прочел, что у нее все хорошо, все здоровы, она уже на четвертом курсе, была практика в больнице, она вышла замуж, Михаил очень хороший, и это так грустно, что он не мог быть на свадьбе, и она так скучает, и хочет его увидеть, и познакомить с Михаилом!… Он получил письмо с опозданием — после тюрьмы!… Он сразу все понял!… И он уже знал, что его дочь могла попасть на практику в другую больницу. Но попала именно в эту! И значит, все заранее рассчитано! И знают его дочь! Знают, какие у нее могут возникнуть чувства! А она не знает, что ее искренние чувства возникли в результате чьей-то игры!… Двигают нас, как пешки… с квадратика на квадратик!… Но… Стало быть, Флейтистка обнаружена!… Нашли!… И теперь им для чего-то (ну, положим, ясно!) надо, чтобы он ее нашел!… И кто это может быть?… Идет широко… Такая нежность со стороны полиции и прочих властей… Остается только открыто приехать и… начать игру… Что он и делает!… Хорошо! Он их больше не устраивает! Он даже предполагает, кого именно!… Допустим!… Но Флейтистка! Ведь это козырная карта!… Он закрыл глаза… Красная темнота… И… мгновенное озарение!… Они обнаружили Флейтистку! И что-то не так! И она им не годится! И подключают его! Двигают. Шахматы!… И дальше?… Но ведь Флейтистка — это помимо, мимо всех игр! Это истинное, это вера!… Вот чего они не понимают, увлеченные, должно быть, своими партиями и ходами!… Флейтистка!… могут быть какие-то внешние несоответствия тому, что они ожидали… но суть!… И он обыграет их!… Голова ясная, тело здоровое, двигаться легко… Самому двигаться!… Против них!…
* * *
…на улице сразу сделалось это ощущение пресной душащей безвоздушности… Но он даже как-то парадоксально обрадовался. Следят! Умело! Но он все равно чувствует! Следите! Пожалуйста! Разрешаю!… Меня двинули, я перешел на указанный квадратик… Иду, куда велели!…
Но следил и еще один человек… один… сам по себе… неопытный настолько, что он его увидел!… Его зять, Панайотов Михаил! Парень разогнался и шел быстро, по другой стороне улицы, с этим выражением замкнутости и почти ребяческого упрямства, чуть подаваясь вперед… Ну… двадцать четыре года ему… Да… еще можно быть таким… Эх, Мишо!… Если это Ваня тебя послала, следить за мной, чтобы со мной ничего не случилось, так это хорошо, что ты такой послушный! Я таким послушным с женщинами не могу быть!… Кто ты там — биохимик или химикогенетик… Я мало учился! Не могу посчитать, сколько мозговых клеток в одной мышиной лапке!… Немножко играю на всех инструментах, немножко вожу все виды транспорта. Стреляю из всего, из чего возможно… Шею могу сломать, почки выбить, кому понадобится!… И это чушь — ходить за мной вот так, как ты ходишь!… Все это — шумит, резко перескакивает в мыслях… Раздражительным становлюсь!… Минут пятнадцать развлекался — отрывался от парня, внезапно появлялся вновь… Наконец резко, неожиданно вышел прямо… Стали друг перед другом… Никаких язвительностей не произнес… Тихим кротким голосом, даже не убеждал, уговаривал, просил почти — Мишо, за мной действительно следят. Серьезно следят. Вас могут заподозрить, могут подумать, будто Вы участвуете в делах, о которых вы и понятия не имеете… Мальчишечьи губы кривятся иронически… Если вы тревожитесь обо мне, то не тревожьтесь напрасно. Со мной ничего не случится. Я ведь — кин'э… Улыбаюсь и, кажется, почти заискиваю… Когда-то означало «закаленный воин», после просто — «тот, кто прошел огонь и воду»… Что они теперь знают о языке дедов… Вы поймите меня Вы ведь тоже — рок'а, наш!…
Читать дальше