Милош Форман - Призраки Гойи

Когда они добрались до монастыря святой Лусии, расположенного в получасе езды от Касереса, Лоренсо велел своим помощникам ждать его здесь. Он вошел в одиночестве в монастырь, куда тремя неделями раньше ворвался французский эскадрон, в результате чего были украдены священные реликвии и изнасилованы несколько монахинь.

На сей раз Лоренсо выдал себя за официального представителя нового испанского короля и попросил разрешения поговорить с игуменьей, поначалу проявлявшей крайнее недоверие. Касамаресу пришлось повысить голос и даже прибегнуть к угрозам, чтобы добиться ее согласия на встречу. Ряд обстоятельств свидетельствовали в пользу незваного гостя: он был испанцем, при входе в монастырь не забыл перекреститься и даже встал на одно колено, проходя через часовню. Прятавшиеся монашки заметили это и доложили настоятельнице, дотоле пребывавшей в сомнениях. Факт коленопреклонения подействовал на нее сильнее, чем угрозы. Она приняла посетителя.

Лоренсо обратился к ней с нехитрой просьбой: он хотел узнать имена и увидеть лица всех девушек-сирот и найденышей, которых приютили в монастыре за последние пятнадцать-шестнадцать лет. Настоятельница спросила его о причинах подобного любопытства. Он отказался их назвать, напомнив, что прибыл от имени короля, с конфиденциальной миссией, и пообещал, что этой девушке, в том случае, если она окажется здесь, не причинят никакого вреда.

Игуменья поверила ему на слово и повиновалась. Это была женщина лет шестидесяти, довольно плотного телосложения, говорившая сиплым голосом.

Она только спросила, прежде чем приступить к надлежащим поискам, что он думает о нынешнем положении, а также будут ли все испанские монастыри разграблены и закрыты, как говорили повсюду.

Лоренсо успокоил женщину, как мог. Никто не собирался закрывать ни церкви, ни монастыри, заявил он. Ни в Испании, ни в других странах. Период антирелигиозного террора миновал. Император Наполеон подписал с папой конкордат и до сих пор соблюдал его. Притом Бонапарт повторял при всяком удобном случае, что народу нужна религия.

— Он совершенно прав, — заметила настоятельница. — Без религии нам всем бы пришел конец.

Касамарес предпочел промолчать.

Часом позже перед ним в кабинете игуменьи выстроились примерно десять девушек разного возраста, в основном послушниц, что было видно по их облачениям. Какая-то монахиня в очках сидела возле четырех переплетенных книг, в которых она одна могла разобраться.

Лоренсо сразу же отстранил двух девочек лет десяти от силы. Они не могли быть той, кого он искал. Он задержался дольше возле третьей, присмотрелся к ней и спросил, сколько ей лет. Она этого не знала.

Касамарес повернулся к настоятельнице, и та спросила у архивариуса:

— В каком году к нам попала Энкарнасьон?

Монахиня в очках, сидящая за большим столом, перевернула несколько плотных страниц, поводила по строчкам пальцем и, наконец, ответила:

— Энкарнасьон… Ей, должно быть, двенадцать лет… Или, может быть, тринадцать…

— Нет, — только и сказал мужчина, качая головой.

— Если бы вы соблаговолили назвать причину, по которой ищете эту девушку, — обратилась к нему игуменья, — это наверняка помогло бы нам.

— Я не могу назвать эту причину, — возразил Лоренсо, — потому что не знаю ее. Напоминаю, я приехал сюда по поручению и должен отыскать следы одного человека, вот и всё, что мне известно. Следы маленькой девочки, которую отдали вам на воспитание и которая скорее всего родилась в Мадриде в 1793 году.

— Вот одна такая, — сказала архивариус, тыча пальцем в страницу книги. — Некая Розарио. Как же, помню, это была целая история.

— Что за история? — спросил Лоренсо, подходя к столу.

— Малышку нашли на взморье, она цеплялась за большую лохматую собаку. Вся ее семья, по-видимому, погибла во время кораблекрушения. Ей было лет семь-восемь. Кажется, она была родом из какой-то африканской страны.

— Нет, — снова отрезал Лоренсо. — Это не она. Я ищу девочку, которую к вам, вероятно, привезли из Мадрида и которая якобы родилась в 1793 году. Вы не видите никого похожего?

Ему очень хотелось, чтобы никого не нашли, и он уже начал успокаиваться, как вдруг монахиня, перевернув страницу, вскричала, указывая на запись:

— Ну да! Есть одна такая, она вроде бы подходит!

— Кто это? — осведомилась настоятельница.

— 1793 год, Мадрид. Прислана Конгрегацией в защиту вероучения…

Монахиня подняла голову, взглянула на гостя поверх очков и спросила: