Милош Форман - Призраки Гойи

— Вот что важно, — говорил Касамарес, не забывая об осторожности, ибо они были не одни в комнате, и его слова могли дойти до окружения короля. — Важно, чтобы народ знал, что он силен, что он сильнее всех своих господ. А для того, чтобы в случае надобности он мог проявить и утвердить свою силу, ему необходимы законы, на которые невозможно махнуть рукой.

Гойя продолжал недоверчиво ворчать. Он говорил то да, то нет. Чаще всего он говорил: Quien sabe? [20] Как знать? (исп.) Художник остерегался сказать Лоренсо то, что вертелось у него на языке: ты бросаешься из одной крайности в другую. Ты думаешь, что изменился, но я-то вижу, что ты остался таким, как был.

А эта коронация в присутствии римского папы, что в ней было республиканского? Лоренсо ответил, что папа согласился присутствовать на ней по соображениям, касавшимся его одного, — очевидно, по политическим мотивам. Он не желал допустить, чтобы светская власть водворилась сама собой, без участия церкви. Притом в последний момент Наполеон взял корону из его рук и самолично возложил ее на свою голову.

— Предельно понятный жест, — говорил Лоренсо. — Жест, означающий: я не Божий избранник и не наследный принц. Я — выходец из народа, который, глядя только на мои заслуги, возвел меня На это высокое место. Я беру эту корону в руки, чтобы возложить ее на свою голову, но эти руки — руки народа.

По правде сказать, Гойя не любил подобных дискуссий, будь то с Лоренсо или с другими людьми. Слова не проникали в мир безмолвия, в котором пребывал художник, он плохо их понимал, они казались ему туманными, и он их опасался. Гойя предпочитал иметь дело со своими резцами и угольными карандашами, более острыми и точными. Он смотрел, рисовал, печатал гравюры, писал картины, показывал то, что видит, и предоставлял другим спорить по поводу того, что следует делать.

Между тем вся Европа погрязла в бесконечных спорах. Но тот, кто говорит, не смотрит по сторонам. Болтуны ничего и никогда не видят вокруг. Люди, окружавшие художника, утверждали одно, предсказывали другое. А будущее, как обычно, преподносило сюрпризы.

Путь от Мадрида до Касереса занимал четыре дня верхом и пять в почтовой карете, при наличии свежих перекладных лошадей. Лоренсо, хотя и посредственный наездник, выбрал первое, чтобы ехать быстрее и меньше привлекать к себе внимание. Между тем он направлялся на запад, в сторону Португалии, где высадились части английской армии, и в районе Касереса было небезопасно.

Касамарес решил, не желая разглашать истинную цель своей поездки, оставаться как можно более незаметным, а также, во избежание окружения людей во французских мундирах, путешествовать без правительственного эскорта. Он побывал инкогнито в четырех-пяти городских тавернах и встретился там с некоторыми из familiares, своими бывшими осведомителями, ныне постаревшими, седовласыми мужчинами, но еще способными сослужить ему службу в его новом качестве. Во Франции Лоренсо узнал, что люди, которые держатся в тени, чрезвычайно легко приспосабливаются к любому режиму. Революционное пламя разгоняет тиранический мрак, но тень остается тенью. Постоянство власти коренится в том, что скрыто и незримо. Всякое действующее правительство нуждается в секретной службе, которая нередко делится надвое, на три, четыре части, и каждая новая служба следит за другими. У причастных к ней мужчин и женщин спои приемы, привычки, источники информации и явки, которые было бы глупо не использовать, как говорил Дантон, раз уж королю отрубили голову.

Итак, советник по испанским делам поручил седовласым мужчинам, так и не показавшим, что они его узнали, найти надежных и неболтливых сопровождающих лиц, которые могли бы отправиться вместе с ним в Касерес и защитить его в случае необходимости. Речь не шла об официальной поездке. Подобный эскорт, состоящий примерно из десятка темных личностей, которым надо было предоставить оружие и испанские мундиры, дабы они могли говорить о своей принадлежности к той или другой из сторон (часть армии, в самом деле, заставили перейти на сторону нового короля, не успев даже заменить форму солдат и офицеров), стоил дорого в нынешнее смутное время. Лоренсо пришлось позаимствовать средства из тайного источника, которым он располагал, а также составить и подписать для этого фальшивый документ.

Поездка оказалась недолгой: всего три с половиной дня. Дважды всаднику и его охране пришлось ехать в обход, чтобы избежать встречи с вооруженными бандами, состав которых был им неизвестен. Они ночевали на постоялых дворах, вставали до рассвета и ели на ходу.