Алексей Леснянский - Ломка

— Если бы всё было бы так просто, я бы даже разочаровался… Значит, сдвиги идут, и это надо принять, как должное. Может быть, наш сон снился тысячам людей по всей стране, а, может, и нет. Всё это лежит за гранью человеческого понимания. Я не удивлюсь, если то же самое обсуждают сейчас в Дудинке, Переславле-Залесском — да где угодно.

— Я вынужден тебе верить, потому что слишком уж много совпадений. Теперь меня интересует вопрос: кто к кому приехал?

— Ты ко мне, конечно, — уверенно ответил Андрей.

— Ан, нет. Ты — человек пришлый, а я местный, — сказал Володя.

— Не согласен. Я вперёд пришёл, — с раздражением произнёс Андрей.

— Между прочим, это моя Родина. Я здесь каждый кустик знаю, — выпалил Володя.

— Ну и что? Я тут тоже все кусты изучил. Это не аргумент… Проделывать работу здесь начал я, а ты на всё готовенькое заявился. Но перед этим ты сбежал отсюда.

— Если что-то пригнало меня сюда, то это может означать только одно: ты не справляешься.

— Это я-то не справляюсь?

— Да!

— Ты же меня во сне увидел и запомнил? Ты!.. А не я тебя! — вспылил Андрей.

Разгорелся спор. Никто не отсиживался в глухой обороне. Свежие полки доводов с барабанным боем и развёрнутыми знамёнами вступали в сраженье. Разошедшийся Спасский, опираясь на превосходство в живой силе, посылал мобильные кавалерийские эскадроны и пехотные квадраты батальонов в самую гущу боя, не считаясь с потерями, не желая даже видеть, как гибнут его солдаты. Артиллерия Гадаткина не сбивала шапкозакидательского настроения противника и ждала холодных распоряжений своего прагматичного маршала, выпуская ядра из жерл пушек исключительно по местам большого скопления врага. Далее наступала зачистка, которую проводили усачи-гренадёры из личной гвардии главнокомандующего.

— Возможен компромисс, — неожиданно выкинул белый флаг Володя, увидев, что резервы противника вот-вот иссякнут.

— Хорошо, — согласился Андрей. — Но какой?

— Скоро придут пацаны. Главным из нас будет тот, чьё имя будет произнесено первым, — согласен?

— Да.

Парни замолчали. Всматриваясь в дверь, они сейчас ни на йоту не сомневались в том, что на них теперь возложена трудная миссия, которая выпадает на долю избранных.

Оба родились незадолго до перестройки. Один — в городе, другой — в деревне. Андрея воспитывали мэтры отечественной и зарубежной литературы, Владимира — коридорные классы и нищета. Спасский рос в благополучной полной семье, где царила атмосфера понимания, доверия и тепла. Гадаткин до восемнадцати лет не знал, что такое домашний очаг, зато изведал все прелести и тяготы свободы.

С ранних лет бабушка постоянно нашёптывала Володе, что его папаша — дрянь, потому что бросил её дочь на руках с трёхлетним младенцем, но маленький Володька не верил этому.

Находясь во власти наркотиков, Вжик не переставал надеяться на то, что его жизнь в один прекрасный момент изменится. Может показаться странным, но только армии удалось вернуть его в строй достойных людей. Он стал лучшим танкистом части и заслужил уважение своих товарищей и офицеров. Возвратившись домой, он стал затворником и избегал старых знакомых, которые пытались снова вернуть его к наркотикам. Однажды ему пришло неожиданное письмо от отца, в котором говорилось, что сын должен бросить всё и немедленно перебираться в Кемерово. Володя, понимая, что это его единственный шанс расстаться с ненавистным прошлым, недолго думая, отправился в соседнюю область к человеку, о котором слышал одни лишь гнусности. Позже он ни разу не пожалел о том, что сменил место жительства. Он с красным дипломом окончил юридический институт и стал незаменимым помощником отца в бизнесе… Он был счастлив, пока ему не приснился сон про гору.

— Эй, пацаны! Вы чё попритихли? Какая кошка между вами пробежала? — обратился к парням Санька и загромыхал бутылками. — Чё молчите? Принимайте пиво!

— Что это с ними? — спросил Митька, вошедший во времянку следом. — Чё случилось, братан?

Володя, услышав последнее слово, метнул взгляд на Андрея, который отрицательно покачал головой, что, мол, ничьё имя не было произнесено.

— Что за детские игры в молчанку и тупорылые переглядки? Вроде серьёзные люди. Ты же, Володька, сам говорил, что тебе с Андрюхой о чём-то перетереть надо, — сказал Митька.

Гадаткин самодовольно заулыбался. Спасский нехотя поднялся с табуретки и, заложив руки за спину, стал с недовольным видом расхаживать по времянке.