Харуки Мураками - Хороший день для кенгуру

— Ты! — старик ткнул прутом в Человека-Овцу. — Я тебя на куски порежу и брошу в яму на корм сороконожкам.

Человека-Овцу у меня за спиной колотила дрожь.

— А тебя… — Старик обратился ко мне. — Тебя я скорммлю псу. Только сердце и мозг оставлю, остальное он сожрет. Весь пол кишками и кровью вымажет.

Он с чувством рассмеялся. Зеленые глаза псины сверкнули.

И тут вдруг скворец в зубах пса стал расти на глазах Вот он уже раздулся с курицу, распирая как домкратом собачью пасть. Собака взвыла, но было уже поздно — пасть порвалась, захрустели кости. Старик в панике хлестнул скворца прутом. Никакого толку. Птица надувалась все больше, пока не прижала старика к стене. Теперь она уже была размером со льва. Скворец оглушительно замолотил крыльями, заполняя собой всю тесную комнату.

«А теперь беги», — послышался у меня за спиной голос девочки. Я оглянулся в изумлении, но увидел только Человека-Овцу, который, как и я, обалдело крутил головой.

«Ну же, скорее!» — подгонял нас ее голос. Я схватил Человека-Овцу за руку и рванулся вперед, к двери. Распахнул ее и пробкой вылетел наружу.

В этот ранний час в библиотеке не было ни души. Мы пронеслись по холлу и через окно читального зала выскочили на улицу. Бежали, пока хватало дыхания, а потом без сил повалились на газон в парке.

Неожиданно до меня дошло, что я один. Человек-Овца исчез. Я громко окликнул его, ответа не было. Уже совсем рассвело, первые лучи утреннего солнца побежали по деревьям, играя с листвой. Человек-Овца растворился без следа.

Дома меня ждала мама, готовила завтрак.

— Доброе утро, — сказала она.

— Доброе утро.

Мы сели за стол. Скворец что-то мирно клевал в своей кормушке. Все выглядело так, будто ничего не случилось. На то, что я заявился без ботинок, мама никак не отреагировала. Только лицо ее в этот раз показалось мне чуточку грустнее, чем обычно. Хотя, может, просто показалось.

После того случая я больше ни разу не бывал в библиотеке. Иногда кажется, что я снова там, ищу выход из подвала. Нет желания даже близко подходить к этому месту. Стоит посмотреть в сумерках на библиотечное здание — ноги подкашиваются.

Иногда вспоминаю оставшиеся в подвале новые ботинки. Вспоминаю Человека-Овцу, вспоминаю девочку. Но сколько о них ни думаю, так и не могу понять, что там было на самом деле. Оставаясь в неведении, я все дальше удаляюсь от этого подвала.

Мои ботинки и сейчас стоят там в уголке, а Человек-Овца бродит где-то по этой Земле. Горестно становится от этой мысли. Все ли тогда я сделал правильно? Не знаю. Не уверен.

На прошлой неделе, во вторник, умерла мама. Похороны были тихие, и я остался один. Сейчас два часа ночи. Я сижу в темноте и вспоминаю подвал в библиотеке. Ночь чернее чернил. Совсем как в новолуние.

Собранные в этой книжке тексты — двадцать три вещи, которые я возьму на себя смелость назвать рассказами, — написаны с апреля 1981 по март 1983 года для одного небольшого журнала. На прилавках книжных магазинов он не появлялся, поэтому у меня была возможность в свое удовольствие, не особенно задумываясь о том, что скажут люди, печатать их из номера в номер.

Каждый рассказ занимает порядка 8-14 страниц (из расчета 400 знаков [33]на странице). Исключением является «Фантастическая история, случившаяся в библиотеке», состоящая из шести частей. Части со 2-й по 6-ю печатались в сопровождении краткого содержания предыдущих глав, и автор будет рад, если читатель учтет это при знакомстве с текстом. Еще скажу — хотя это уже будет личное, — что рассказ этот я написал в ответ на просьбу жены, которой хотелось почитать какую-нибудь бурную историю с продолжением.

Я писал эти рассказы больше двух лет, так что в сборнике есть вещи, не соответствующие моим нынешним мыслям и представлениям, есть и просто зарисовки к будущим романам. И все же я решил не заниматься отбором и включил в эту книжку все, что было тогда написано. Не уверен, что стоит сейчас судить то, что я в радостях и муках вынашивал каждый месяц для очередного номера журнала. Думаю — отчасти в порядке самооправдания, — что читателю будет интересно проследить за трансформациями и шероховатостями, переходя от одного рассказа к другому.

Июль 1983 года

Харуки Мураками

Персонаж популярных японских детских мультфильмов, добрый и смешной роботизированный кот с карманом на животе. — Здесь и далее прим. переводчика.