Харуки Мураками - Хороший день для кенгуру

— Тебя надули, — не мудрствуя, заявил Человек-Овца.

— Я тебя обманул, — сказал старик.

— Но это…

Старик дернул из-за спины ивовый прут и ударил меня по лицу:

— Молчать. Заходи. Прочтешь эти три книги и выучишь наизусть. Через месяц я тебя лично проэкзаменую. Выучишь все как следует — выйдешь на волю.

— Это же ерунда! — запротестовал я. — Разве можно за месяц такие толстые книги выучить! Мама сейчас дома…

Старик взмахнул прутом. Я увернулся, и удар пришелся Человеку-Овце по лицу. Потом взбешенный старик ударил его еще раз.

Зачем такая жестокость?

— В общем, запихивай его туда как хочешь, — сказал старик и торопливо удалился.

— Больно? — спросил я у Человека-Овцы.

— Ничего. Я привык. А теперь я должен тебя туда посадить.

— Я не хочу.

— Я тоже. Но так уж устроено в этом мире.

— А если я откажусь?

— Тогда мне опять достанется. Он меня изобьет.

Я пожалел Человека-Овцу и послушно вошел в камеру. Кровать, стол, туалет. На умывальнике — зубная щетка и стакан, грязнее не бывает. Зубная паста — клубничная. Терпеть ее не могу. Вверху тяжелой металлической двери зарешеченное смотровое окошко, внизу — узкий лоток для еды. Человек-Овца пощелкал выключателем стоявшей на столе настольной лампы, посмотрел на меня и улыбнулся.

— Ну как? Неплохо?

— Да так, — ответил я.

— Еда полагается три раза и еще в три часа — пончики и апельсиновый сок. Пончики я сам делаю. Очень вкусные получаются. С хрустящей корочкой.

— Спасибо за заботу.

— А теперь вытяни ноги.

Я послушался. Человек-Овца выкатил из-под кровати тяжелый с виду металлический шар, обмотал вокруг моей лодыжки прикрепленную к нему цепь и запер на замок. А ключ положил в устроенный на груди в овечьей шкуре карман и застегнул его на молнию.

— Как же здесь холодно, — пожаловался я.

— Что? Ничего, скоро привыкнешь, — утешил меня Человек-овца. — Вечером ужин принесут.

— Погодите, — остановил его я. — Мне что, и вправду целый месяц тут сидеть?

— Да, — подтвердил он. — Вот так.

— А через месяц меня точно выпустят?

— Не-е.

— И что будет?

— Трудно сказать.

— Ну пожалуйста, скажите. У меня же мама дома переживает.

— Хм-м… Может, голову пилой располосуют и мозги через трубочку будут высасывать.

Сидя на кровати, я обхватил руками голову. Они что, с ума посходили? Я же никому ничего плохого не делаю.

— Все будет хорошо. Успокойся. Подкрепишься — сразу легче станет.

— Послушайте! А зачем у меня мозги высасывать?

— Хм-м… Потому что ученые мозги, говорят, уж очень хороши. Густые, комочками такими…

— Значит, целый месяц я буду накачиваться знаниями, чтобы их потом высосали?

— Вот-вот. Точно.

Человек-Овца достал из пришитого кармана пачку «Севен Старз» и прикурил от дешевой зажигалки.

— Вот влип. Но это же несправедливо, жестоко.

— Ну как сказать… — протянул Человек-Овца. — Такое во всех библиотеках происходит. Короче, не повезло тебе. брат.

— Во всех библиотеках?

— Да-да. Ведь библиотеки знания в долг дают. Им от этого одни убытки. Правильно? Ты не представляешь, сколько в библиотеках типов, которые ради всех этих знаний готовы чужие мозги высасывать. Вот ты зачем пришел? Решил здесь поднабраться того, чего в других местах не получишь?

— Вовсе нет. Просто в голову пришло. Ни с того ни с сего.

Человек-Овца с озадаченным видом слегка наклонил голову:

— Надо же, как вышло! Жалко.

— Может, вы меня выпустите?

— Не-е. Ничего не выйдет. Мне тогда такое устроят! Мало не покажется. Электропилой по животу. Кошмар скажи?

— Кошмар.

— Как-то раз, давно, они со мной проделали этот номер. Две недели срасталось. Две недели! Так что ты брось.

— Ну хорошо. А если я откажусь эти книги читать? Человек-Овца задрожал как осиновый лист:

— Об этом и думать забудь! И не говори! Под этим подвалом есть еще подземелье пострашнее. Так что высасывать мозги — еще не самое ужасное.

Человек-Овца ушел, я остался в своей тюрьме один. Повалившись ничком на жесткую кровать, целый час плакал навзрыд. Подушка в голубой наволочке промокла от слез.

Что же делать? Я не имел ни малейшего понятия. С отвращением думал о том, как у меня будут высасывать мозги, и так же с ужасом представлял еще более ужасный мир, лежащий где-то там, внизу.

На часах полседьмого. Время ужина. Мама наверняка вся извелась. А если я и ночью домой не вернусь, она же с ума сойдет. Такой человек. Ей всегда только плохое мерещится. Или о плохом думает, или телевизор смотрит. Интересно, скворца моего покормит или нет?