Харуки Мураками - Хороший день для кенгуру

— А ты?

«О себе я сама позабочусь. А ты думай о себе».

— Но я не смогу без тебя.

«Тебе так кажется. Правда. Ты стал сильнее и дальше будешь быстро набираться сил. Никто не сможет тебя одолеть».

— Правда? Вот уж не подумал бы, — удивился я.

«Как отсюда выбраться, знает Человек-Овца. Идите первыми. А я потом. Честно».

Я кивнул, и она исчезла — как растворилась в воздухе. И на меня накатила такая тоска! Я почувствовал что больше никогда ее не увижу.

Около девяти появился Человек-Овца с полной тарелкой пончиков.

— Ну что? — заявил он. — Бежим сегодня вечером?

— Откуда ты знаешь? — удивился я.

— Мне девочка рассказала. Очень красивая. Я понятия не имел, что здесь есть такая девочка. Подружка твоя?

— Угу, — буркнул я.

— Вот бы мне такую подружку, — сказал Человек-Овца.

— Выбраться бы отсюда. Тогда ты себе много подружек заведешь. И друзей тоже.

— Хорошо бы, — мечтательно протянул Человек-Овца. — Но если не получится, нам такое будет… И мне, и тебе.

— Понятно. — То, что будет, — это факт. Что же с нами сделают?

Мы ели пончики, запивая их виноградным соком. Есть совсем не хотелось, ноя все-таки запихал в себя два пончика. Человек-Овца умял целых шесть штук. Вот это аппетит…

— Перед тем как дело начинать, надо как следует подкрепиться, — сказал он и толстым пальцем вытер перепачканный в сахарной пудре poт.

Откуда-то донесся бой стенных часов. Девять. Человек-Овца встал, приноравливаясь, тряхнул рукавами. Время!

Мы вышли из комнаты и, крадучись, чтобы не разбудить старика, двинулись по мрачному коридору-лабиринту. По дороге я разулся и сунул ботинки в какую-то щель. Жалко, понятное дело, целых двадцать пять тысяч иен за них отдали, но ничего не поделаешь. И как это меня сюда занесло… Мама, наверное, рассердится, когда увидит меня босиком. Я, разумеется, объясню ей, почему их выбросил — чтобы мозги не высосали, — только вот поверит ли она? Вряд ли. Скорее всего, подумает, что я вру. Наверняка. Кто ж в такое поверит — что в подвале библиотеки у людей мозги высасывают? Как же тяжело, когда говоришь правду, а тебе не верят! Вот какие мысли крутились у меня в голове, пока мы шли до металлической двери. Человек-Овца молча шел впереди. Ростом он был на полголовы ниже меня, и его пришитые уши болтались у меня прямо перед носом.

— Эй? — окликнул его я. — Может, я схожу, ботинки подберу? Можно?

— Чего? Ботинки? — в легком недоумении спросил Человек-Овца. — Ты что? Какие еще ботинки? Забудь о них. Тебе что дороже: ботинки или мозги?

— Хорошо, — сказал я. Пришлось смириться.

— Старик сейчас спит, конечно, но, знаешь, какой он чуткий. Так что смотри!

— Все понятно, — согласился я.

— Что бы ни случилось, не повышай голоса. Если старик проснется и вскочит, я ничего сделать не смогу. Хлестнет меня ивовым прутом и все — сдаюсь, лапки кверху.

— У него этот прут какой-то особенный, что ли?

— Да вроде нет, — задумавшись на секунду, сказал Человек-Овца. — С виду обыкновенный прут. Хотя не знаю.

Я тоже не знал.

— Ну как? — спросил Человек-Овца, немного погодя.

— Что?

— Забыл про ботинки?

— Забыл, — отозвался я, хотя он мне как раз напомнил о потере. Очень ценные ботинки, мамин подарок ко дню рождения. Замечательная вещь, а скрипели как! Просто песня! А вдруг из-за этих проклятых ботинок мама на скворце станет обиду вымещать? Она считает, что он ее достает.

Хотя он совсем ненадоедливый. Очень тихая и аккуратная птичка. Куда тише, чем собака, к примеру.

Собака.

При мысли о собаке у меня холодный пот выступил. Почему это все держат собак? Чем скворцы-то хуже? И почему мама скворцов не любит? И зачем только я поперся в эту библиотеку в таких дорогих ботинках?

Наконец мы достигли металлической двери. Возле нее пришедший с новолунием мрак казался еще гуще. Человек-Овца подул на кулаки, помахал руками, сводя и разводя их в стороны.

После этих упражнений он сунул руку в карман и, достав связку ключей, с улыбкой посмотрел на меня:

— Тишина!

— Есть, — прошептал я.

Еле слышный скрежет ключа в замке эхом отозвался во всем теле. Выждав несколько секунд, Человек-Овца тихонько надавил на дверь. В образовавшуюся щель мягко хлынула непроницаемая тьма. Новолуние нарушает гармонию воздушных сфер.

— Не бойся, — похлопав меня по руке, сказал Человек-Овца. — Все идет как надо.

Ой ли? — подумал я.

Человек-Овца извлек из кармана электрический фонарик, нажал на кнопку. Рассеянный желтоватый луч осветил ступени той длинной лестницы, по которой старик вел меня в подземелье. Там, на верхней площадке, начиналась другая часть непонятного лабиринта.