Часто, взобравшись сюда, я поднимался на цыпочки. Казалось, еще немного — и я увижу Днепр. Но сейчас я на цыпочки не поднимался, потому что смотрел в другую сторону. На Людкин дом. Его прекрасно видно.
Вот если бы еще разглядеть, что во дворе делается! Возможно, Людка тоже туфли сушит. Как-никак в одной дождевой луже плавали.
Вчера с ребятами мы стояли довольно долго под грибком. Наверное, больше часа. Пели песни, рассказывали анекдоты. А дождь все не переставал.
По одному, группами люди покидали спасительное место: не до утра же дежурить. Стало просторно, но и немного тревожно: сильнее погромыхивало.
— Нет ему конца и квая, — Фимка чуть высунулся из-под грибка.
— Смелее, смелее! — прикрикнул Борис… и вытолкнул Фимку.
Соколов заскользил по глине, но успел ухватиться за Борькину штанину, стал мстительно тянуть ее. Тот, не будь дурак, вцепился в мою рубаху. Мы втроем оказались под ливнем, и через несколько секунд — хоть выжимай нас.
В это время Денис закричал:
— Расступитесь! — И когда окружающие расступились, добавил: — Не желаю один оставаться в засушливом месте.
Он сделал гигантский шаг из-под навеса:
— Мамочки! Держите меня! — Дождь шомполами бил по его широкой спине.
Теперь терять нам было нечего и мы строевым затопали по лужам.
— Взять ножку! — командовал Денис. — Костылин, запевай…
С песней вышли мы к центру. Из окон углового дома лился спокойный уютный свет.
— Ховошо им там на суше, под абажувиком!
— Стуканем? — предложил Борис.
Я направился к окну, но Денис прикрикнул:
— Отставить!
Я догадался, почему «отставить». Просто вспомнил, как давно, года четыре назад, мы тоже шли по улицам и стучали в окна. На стук выходили люди, а мы — деру… Глупо? А нам это нравилось. И до поры, до времени сходило.
Но как-то выбежал взрослый парень и погнался за нами. Квартала два мы бежали легко, тем более думали — сейчас он отстанет. Не тут-то было. Парень жал вовсю!
Силы меня покидали, друзья, я чувствовал, тоже задыхаются. И вдруг… О, это спасительное «вдруг»! Из кинотеатра «Арс» прямо на тротуар выкатилась толпа людей: закончился сеанс. Толпа росла, разливалась в сумерках, как чернила на клеенке. Мы, конечно, забились в самую середину. Повезло нам.
…Дождь вчера шел просто свирепо — сводил счеты за весь засушливый месяц. Фимка Соколов орал на всю улицу:
— Гляньте, гляньте! Лужа — как Азовское море… А вон, а вон… как Великий или Тихий…
В одной из луж, по размеру средней, ну, вроде Каспия, кто-то барахтался. Людка!
— Людмила, не утонешь? — закричал Борька. — Иди, Серега, помоги ей.
И Денис подтолкнул меня.
Не успел я ничего сообразить, ребята разбежались — каждый к себе. Я один стоял перед Людкой.
— Ну, — заворчал я, — спасательная служба не требуется? Или ты теперь только на военно-воздушные силы надеешься?
Людка без внимания оставила мои колкости,
— Уронила туфлю, — сказала она беспомощно, — ее, наверное, в канаву унесло. Ты лучше помоги мне.
«Лучше…» Что значит «лучше»? Лучше, чем что? Чем говорить про воздушный флот?.. Я вздохнул и полез в канаву. Зашел с одного конца, она — с другого. Наконец, она нашла свою туфлю. Я с трудом скрыл раздражение. Уж если полез сюда, надо было хоть отыскать. К тому же она сказала:
— Спасибо, Сережка!
А за что, собственно, спасибо?..
Лежа на крыше, я думал только об этом. Кажется, ничего не упустил. Все было именно так. Потом я хмуро попрощался. И вот сейчас не знаю, помирились мы или не помирились?
Этот вопрос еще долго оставался бы нерешенным, но в эту минуту меня окликнула… сама Людка.
— Сереж-жж! Ты зачем на крышу залез? — она помахала мне рукой, улыбалась и, как всегда, шумно дышала.
— Загораю, — ответил я на всякий случай кратко.
Не проявлять же мне телячий восторг: еще не известно, что за Людкиным вопросом последует. Но неплохо уже и то, что она сюда пришла.
— Загораешь? И туфли загорают, да? — она говорила улыбчиво, спокойно. Никакого подвоха здесь быть не могло. «Значит, помирились», — догадался я.
Но эти два месяца не прошли бесследно. Я теперь не мог говорить с ней свободно. А когда начинаешь контролировать каждое слово, обязательно напорешь глупости. И я ничего лучшего не придумал, тоже спросил, сушила ли она свои туфли?
— Конечно, — ответила Людка, — только я на крышу не лазила.
Читать дальше