Ян Войк - Изнанка

– Ты живой?!

Тишина.

Милавин подтянул ноги под себя и начал подниматься, тут же по ушам хлестанул новый выстрел, а корпус «Мерседеса» отозвался на попадание звонким гулом. Андрей снова вжался в асфальт.

– Иван, ты где?!

Это уже была настоящая паника. За неполные два дня Милавин успел привыкнуть, что Поводырь – это опытный вояка, всегда способный постоять не только за себя, но и прикрыть своего спутника. А теперь получалось, что бывший учитель математики, а ныне менеджер-продажник, до сих пор лишь игравший в войну, оказался абсолютно один под обстрелом. Совершенно неожиданно для себя, Андрей вдруг осознал: один единственный выстрел может навсегда оборвать всю эту мешанину из радостных, грустных, иногда страшных, а иногда и счастливых событий. Достаточно одного попадания и безвозвратно исчезнет целый мир, наполненный его целями, планами, мыслями и мечтами. Исчезнет он сам…

«Что я здесь делаю?! Куда полез?! Зачем?!!! Разве могу я кого-то спасти, кому-то помочь? Меня убьют, а Сашка так и останется где-то здесь навсегда!» – на несколько секунд Милавин сам себе показался жалким и бессильным. В сознании ледяным вихрем ревел ужас, разметая в клочья любые мысли.

«Стоп! Стоп!!!» – прикрикнул Андрей на себя. – Нужно действовать, нужно что-то предпринять. Но что?!!!»

Новая волна паники едва не опрокинула его, однако в последний момент он всё-таки ухватился за спасительную соломинку: «Нужно добраться до Ивана. Если он жив – он подскажет, что делать и как спастись. Если ранен – надо помочь, перевязать, есть ведь аптечка. Если он мёртв – ты заберёшь у него автомат. Нужно добраться до Ивана!»

Как будто выныривая из тёмного бездонного озера, он поднял голову и пополз вперёд, широко загребая коленями и локтями. Добрался до заднего колеса, прижался щекой к асфальту и заглянул под бампер. Милавин увидел тупорылую морду чёрной «Ауди», радиаторную решётку, украшенную серебристыми кольцами логотипа, но Ивана там не было.

«Наверное, он свалился за машину или отполз», – подумал Андрей и в этот момент услышал торопливые шаги по набережной. Бежали двое или даже трое.

– Чё там?! – выкрикнули на бегу.

– Два тела на парковке! – откликнулся другой голос, кажется, с той стороны Водоотводного канала – Я одного снял. Второй ныкается за серебристым «Мерином». Я его прижал, никуда не денется.

– Ща мы его вытащим! Не стреляй! – обрадовался бегун, судя по звуку, он уже стоял перед входом на парковку.

– Эй, друган! Вылезай по-хорошему! Сразу не убьём!

– Давай-давай! Не кочевряжься! Подымай ручки и выходи!

– Хенде хох, твою мать!

Прибежавших было трое. Они начали разбредаться по автостоянке, похохатывая и подбадривая друг друга. Андрей перевернулся на бок, потом сел, прижавшись рюкзаком к дверце «Мерседеса», рукоять «ТТ» он стискивал двумя руками.

«Сдаваться смысла нет – всё равно съедят. Нужно снять рюкзак, будет мешать двигаться», – он расстегнул фастикс на груди и уже хотел выползти из плечевых лямок, когда справа загрохотало железо и над крышей стоящего рядом джипа-паркетника, показалась бритая до синевы голова, а потом и плечи. Людоед заскочил на высокий капот и теперь смотрел на Андрея поверх крыши внедорожника.

За долю секунды, пока Милавин поднимал пистолет, в его память буквально врезались худое бледное лицо противника, перекошенное наглой усмешкой, растянутый серо-зелёный свитер с простеньким геометрическим узором, светло-светло-бежевая жилетка с кучей карманов, какую любят одевать рыбаки или торговцы на рынках, и обыкновенный строительный молоток в занесённой для броска правой руке.

Андрей выстрелил трижды, ни разу не попал, только продырявил паркетнику заднее стекло и короб запаски, зато заставил людоеда шарахнуться назад и спрыгнуть с капота, чтобы укрыться за тушей внедорожника.

– Мля! У него ствол!!!

– Огрызается сука!

– Трындец тебе, козлина! Сам напросился!

Последний выкрик прозвучал где-то слева, совсем рядом.

Милавина брали в клещи, обходя с двух сторон.

«Успеть уложить хотя бы одного из них. И не даваться им живым. Лучше застрелиться самому. Но сперва, убить хотя бы одного», – мысли вспыхивали в голове, как приказы, коротко и хлёстко, а взгляд метался из стороны в сторону, чтобы не прозевать следующую атаку.

Короткая, на три патрона, автоматная очередь ударила от чёрной «Ауди», тут же с той стороны канала отозвался звон битого стекла.

– Твою мать!!! – вторая очередь заглушила крик, и он захлебнулся воплем боли, а в следующую секунду что-то глухо ударилось о «Мерседес» с той стороны.