Ян Войк - Изнанка

Милавин коротко кивнул, откинулся на спинку дивана, упёрся взглядом в карие глаза Кукловода и честно постарался расслабиться. Лёха пыхтел трубкой и тоже смотрел. Так прошло около двух минут…

– Чувствую себя немного глупо, – чуть усмехнулся Андрей.

– Не разговаривай, – ответил, не отводя глаз, Кукловод. – Это мешает. Лучше считай про себя.

Считать, так считать. Милавин начал отсчёт. На четвёртом десятке он вдруг понял, что в его голове хозяйничает кто-то другой. Это было трудно объяснить, но что-то чужое, совершенно непривычное вдруг возникло в мыслях, в восприятии, даже в настроении. Андрей попытался понять, в чём отличие, попытался выловить гостя в потоке собственной мысли, но едва он подумал об этом – нет, едва захотел, – как услышал голос Лёхи.

– Не сопротивляйся. Просто считай и ни о чём не думай.

Милавин заставил себя возобновить счёт, начав с пятидесяти. Теперь он уже не мог отделаться от ощущения, что чувствует у себя в голове холёные отманикюренные пальцы Кукловода, которые суетливо ощупывают его память, в поисках чего-то самого главного, самого искреннего. Очень хотелось сморгнуть, и виной тому была не резь в высохших глазах, а яростное нежелание видеть прищуренные карие глаза в клубах табачного дыма. Сколько продолжались эти гляделки, Андрей не знал. Трижды он сбивался и начинал счёт заново, окончательно потеряв ощущение времени.

– Ну что же…, – Кукловод сморгнул первым, откинулся на спинку кресла и помассировал веки.

Андрей с удовольствием прикрыл глаза и даже накрыл их рукой. Он снова почувствовал себя хозяином внутри собственной головы.

– Нашёл то, что искал?

– Н-н-н, да. Да, я решил, что у тебя заберу, – Лёха взял со стола бокал, глотнул коньяка и снова причмокнул, затягиваясь табачным дымом. Андрей открыл глаза и молчал, хоть это и было чертовски трудно.

– Я хочу, чтобы ты вспомнил, как впервые взял свою дочь на руки.

Милавин коротко кивнул. Во рту вдруг пересохло. Что ни говори, а Кукловод своё дело знал. Он всё-таки нашёл то, что так усердно искал в чужой голове. Самое тёплое, самое нежное, самое сокровенное…

– Согласен?

Андрей тоже сделал глоток коньяка, растёр влагу по нёбу и только потом ответил.

– Да.

– Вот и славно, – напел Лёха, не вынимая трубки изо рта, а потом потёр ладони друг о друга. – Подожди минутку, сейчас посуду поменяю.

Чуть поспешно, так что едва не запутался в полах собственного халата, Кукловод направился к бару. Полез внутрь, что-то там с грохотом уронил, выругался, наконец, нашёл, что искал и вернулся обратно.

– Вот, держи, – он выставил перед Андреем обыкновенный гранёный стакан, – Давай я перелью.

Лёха порывисто потянулся через стол, взял бокал Милавина, взболтал его круговым движением и выплеснул содержимое в стакан. Андрей обратил внимание на его унизанные перстнями пальцы, они чуть подрагивали. От местечкового снобизма и хвастливой вальяжности не осталось и следа, Кукловода трясло, как наркомана перед принятием дозы, ещё чуть-чуть и на лице выступит испарина.

– Ты руку правую сверху положи… ладонь вот так… ага, – Лёха показал ему, как будто накрывает стакан ладонью сверху. – И прижми плотно, вот-вот. Так, а теперь я.

Он накрыл руку Андрея своей ладонью и прижал ещё плотнее. Теперь они вдвоём зажимали стакан, словно боялись, что оттуда кто-то вырвется.

– А теперь закрывай глаза и начинай вспоминать. Только давай во всех подробностях, с того момента, как узнал, что жена родила. Давай, как будто кино. Договорились?

Милавин не ответил. Его едва не вывернуло наизнанку от отвращения, когда он увидел, как суетливо и жадно Кукловод облизнул свои тонкие губы, точно собирался полакомиться. «Наверное, так же он облизывается, прежде чем залезть в постель к малолетке Нике», – подумал Андрей. У него оставалось единственное утешение: «Это всё ради Сашки…»

Он закрыл глаза и начал вспоминать. В тот год, когда родилась Сашка, он ещё работал в школе на Щёлковской…

– Итак, у вас есть два способа для решения систем линейных уравнений. Способ сложения и способ подстановки. Каким из них пользоваться в каждом конкретном случае, решать только вам. В некоторых случаях удобен способ сложения, в некоторых – подстановка. На мой взгляд, это даже интересно по внешнему виду системы определять, какой вариант решения больше подходит…

В этот момент на столе завибрировал мобильник. Андрей скосил глаза на дисплей и тут же забыл об уравнениях, системах и вообще о математике, там высветилось одно лишь слово «Оля». У него похолодело в груди – жена уже третью неделю лежала на сохранении в роддоме.