Ян Войк - Изнанка

Сашка щёлкнула кнопкой, они остались в полной темноте. А прямо перед ними всё громче звучал топот чужих шагов.

«Я подпущу эту тварь поближе, а потом ослеплю и расстреляю в упор», – решил Милавин, чувствуя, как рукоять ПМ липнет к вспотевшей ладони.

Ждать пришлось недолго. Не прошло и минуты, а дробный перестук торопливых шагов уже был прямо перед ними. Андрей включил фонарь. Луч света выхватил из темноты человеческую фигуру, в последний момент Милавин узнал её и не выстрелил.

– Стоять!!! – накопившееся за последние минуты напряжение требовало выхода.

– Не стреляй! Свои! – Иван сморщился и отвернулся в сторону, но автомат вскидывать не стал. Пожалуй, именно это спасло ему жизнь.

– Какого чёрта без света!!!

– Фонарь разбил! – чуть притормозивший Поводырь снова бросился вперёд, подхватывая с земли свой ранец. – Уходим! Быстро!

– Что там?!

– Уходим, я сказал!

– Что там, Иван?! – Милавин не двинулся с места.

Поводырь смерил его взглядом и всё-таки ответил:

– Тварь какая-то. Пули её не берут. Зато орёт так, что с души воротит.

– Да, мы слышали.

– Ни хрена вы не слышали! – Иван первым бросился прочь, на ходу навьючивая ранец. – Уходим!

Испуганная Сашка с надеждой посмотрела на отца. Судя по всему, ей тоже совершенно не хотелось оставаться здесь.

– Давай за ним! Быстрее!

Поводырь пробежал несколько метров и только после этого опомнился и обернулся.

– Фонарь!

Сашка отдала ему фонарик.

– Не отставайте! Андрей – ты замыкающий.

Они неслись по туннелю, так быстро, как только мог бежать одиннадцатилетний ребёнок. Иван на ходу ещё успевал торопливо обшаривать лучом света туннель перед ними. Милавин же взял Сашку за руку и тащил за собой, чтобы не отставала. Он уже давно не оглядывался, поэтому новый вопль за спиной, прозвучавший гораздо ближе, чем прежде, оказался для него полной неожиданностью.

С первыми же звуками, Андрей понял, что имел в виду Иван, когда говорил: «Ни хрена вы не слышали!» Теперь крик неизвестной твари не просто ударил по ушам, он как будто ввинчивался в мозг, разрывая на клочки все мысли и желания. Милавин выпустил руку дочери, Сашка упала на колени, снова пытаясь зажать уши. Сам Андрей, кажется, что-то закричал, но позднее даже не смог вспомнить что именно, а в тот момент все звуки просто растворились в этом чудовищном вое. Но это было только начало. Окружающие звуки исчезли первыми, потом потемнело в глазах и пропали бетонные тюбинги, поблёскивающие в свете фонарей рельсы и чёрные шпалы, пропал весь мир, а последними истаяли собственные мысли и желания. Осталась лишь эта яростная, ненавидящая всё вокруг тоска и тупая безысходность.

«Зачем?» – вопрос всплыл в голове сам собой. И об него, как волны о гранитный утёс, вдребезги разбивалось всё, что ещё минуту назад казалось безумно важным и желанным. «Надо бежать! Зачем? Чтобы спастись и выбраться на поверхность. Зачем? Чтобы вытащить отсюда Сашку. Зачем?! Чтобы она могла жить, как все остальные люди. Зачем?!!!» Дурацкий, страшный, чудовищный вопрос. Стоит несколько раз подряд как следует задать его самому себе, и вся твоя жизнь становится глупой суетой без начала и конца, лишённой всякого намёка на смысл. В повседневном ритме ты гонишь этот вопрос прочь, заслоняясь от него какими-то как будто важными делами и людьми, но когда однажды он встаёт перед тобой во всю свою мощь, ты понимаешь, что тебе нечего ответить. Ни сейчас, ни завтра, никогда.

«Ты умрёшь. Умрут твои дети. Умрут и внуки. Пройдёт сто, двести или, может быть, тысяча лет и сгинет всё человечество. Так зачем это всё, чёрт бы его побрал?!!!»

Милавин пришёл в себя. Он лежал ничком на гравии, уткнувшись лицом в пропитанную дёгтем шпалу. Кто-то тряс его за плечо.

– Вставай, Андрей! Нужно идти!!!

Он нехотя перевернулся и увидел Ивана. Андрей открыл было рот, пытаясь объяснить то, что только секунду назад почувствовал и понял, но Поводырь не стал его слушать.

– Не спрашивай! Ничего не спрашивай! Просто беги! Ну!!! – он схватил Милавина за шкирку и потянул вверх, ставя на ноги.

– Давай!!!

Андрей огляделся по сторонам. Его дочь лежала рядом, прижав колени к груди и обхватив их руками. Она рыдала в голос, не обращая ни на кого внимания.

– Бери её и давай вперёд! Я за вами, – Иван подтолкнул его в спину.

«Вой исчез!» – понял Милавин.

– Куда оно делось? – он оглянулся и высветил фонарём туннель позади себя. Метрах в тридцати от них неуклюже двигалось изломанное, искалеченное существо, когда-то без сомнения бывшее человеком.