Ян Войк - Изнанка

Прошла секунда. Потом ещё одна. Поводырь не шевелился. Рубчатые подошвы его берцев неподвижно торчали над краем платформы. Свет подствольного фонаря бил куда-то в сторону, над самым полом.

– Папа… – Сашка осторожно сдвинулась со своего места и приблизилась к Милавину.

– Папа! – снова позвала она, но Андрей не пошевелился. Ствол «Макарова» мелко подрагивал в сведённых напряжением руках.

– Папа, вставай! Мы не можем здесь оставаться. Надо уходить, слышишь? – девочка схватила отца за локоть и едва ли не силой заставила подняться на ноги.

– Он потерял сознание, но скоро придёт в себя. Что мы будем делать?

Милавин, наконец, стряхнул с себя оцепенение.

– Папа…

– Мы заберём его с собой, – произнёс он, сам удивляясь осипшим звукам своего голоса.

– Но…

– Вот возьми, – снова сунув ПМ в кобуру, Андрей сдёрнул крепёжную петлю с левого запястья и отдал фонарик дочери, – Посвети мне.

Он подошёл к платформе, подпрыгнул, закинув руки поверх каменной кромки, подтянулся, забросил вверх правую ногу, оттолкнулся ею и выбрался на перрон.

Иван лежал, раскинув руки в стороны, глаза были закрыты, автомат валялся рядом. Милавин присел на корточки, чуть приподнял голову Поводыря и пощупал его затылок. Пальцы тут же намокли от тёплой и липкой крови, но череп у напарника вроде бы остался цел, по крайней мере, не проминался при нажатии. Андрей вытер кровь о штаны, подобрал автомат и повесил за ремень через плечо. Затем он подтащил тело к самому краю платформы, а сам спрыгнул вниз.

– Папа, а что если он очнётся и снова начнёт?

– Помолчи.

Он потянул тело Ивана на себя, оно хоть и не сразу, но подалось. Неуклюже перекатившись, Поводырь свалился с перрона вниз, прямо Милавину на плечи. Андрей чуть присел и даже охнул от навалившейся на него тяжести, но устоял, подбросил тело на плечах, устраивая поудобней, и сделал первый шаг.

– Пойдёшь впереди. Будешь светить, – тяжело отдуваясь, предупредил он Сашку. – Если что-то увидишь, прячься за меня. Поняла?

– Да.

– Тогда, пошли.

Они двинулись вперёд. Иван, оказывается, весил совсем немало, каждый шаг давался Милавину раз в десять тяжелее, чем обычно. Но гораздо сложнее оказалось держать равновесие, переступая с одной шпалы на другую. Несколько раз Андрей едва не рухнул лицом вперёд вместе со своей ношей.

«Тяжёлый гад! – мысли, подстраивались под шаги и проскакивали в голове короткими вспышками лозунгов. – Чтоб ему пусто было! Если на нас нападут, я не смогу защитить Сашку. Тогда всё будет бесполезно. Погибнем все втроём. Двоих мне не спасти. Если что-то случится, я брошу Ивана. Главное успеть. А если не успею? С каждым шагом я устаю всё больше. Ещё пару минут и я сам себя защитить не сумею. Надо бросить его сейчас, пока не устал. Это ведь он во всём виноват! Это он завёл нас сюда! Надо бросить его и забрать автомат! А ещё лучше пристрелить урода, пока не очухался! Если бы не он, нас бы тут не было! Убить гада… Стоп! Стоп!!!»

Милавин действительно остановился и даже тряханул головой, отгоняя эти мысли. Не помогло.

«Если будет автомат, мы с Сашкой запросто выберемся. Ему на нас наплевать, значит, мне на него тоже. Какого хрена, я должен его тащить…»

– Саша! – позвал он, чувствуя, что теряет контроль над собой.

– Что? – она обеспокоено обернулась и осветила его фонарём.

– Это опять… началось… – Милавину совершенно не хотелось с ней разговаривать, хотелось побыть одному, хотелось подумать, но он буквально выталкивал из себя каждое слово.

– Ты… не молчи… Разговаривай со мной…

– О чём? – беспокойство сменилось страхом.

– О чём угодно!

«Вот же глупая девчонка!!!»

– Расскажи мне что-нибудь…

– Папа, но я не знаю… Папа, я…

«Дура!!! Какая же ты дура!», – больше всего на свете ему сейчас хотелось отхлестать её по щекам, может быть тогда она начнёт быстрее соображать.

– Тогда пой… – из последних сил цепляясь за собственное сознание, попросил Андрей. – Спой песенку…

– Хорошо, – вот теперь Сашка не растерялась. – В роще калиновой, в роще малиновой, на именины к щенку… Ёжик резиновый шёл и насвистывал дырочкой в правом боку… Дырочкой в правом боку… Тебе лучше?

– Лучше… Намного лучше, – сквозь зубы ответил Андрей. «Не думать. Не думать, а просто слушать песню. Не думать, а подпевать, хотя бы про себя».

– Ты иди… Иди впереди и пой… Хорошо?

– Хорошо, – девочка развернулась и пошла. Луч фонаря, что был у неё в руках, чуть покачивался из стороны в сторону в такт её шагам.