Ян Войк - Изнанка

Темнота тут же хлынула в образовавшуюся брешь, накрывая защитников и гася отчаянные вопли и выстрелы. Из-под неё не доносилось ни единого звука. Ещё несколько непроглядно чёрных щупалец перетекло через стену около ворот, не так уж далеко от Андрея и Олега.

Отстрелявший вторую обойму, ПМ лязгнул затворной рамой у Милавина в руках. Он огляделся. Стена была почти взята, защитники либо спрыгивали вниз и бежали вглубь лагеря, спасаясь от клубов темноты, либо собирались вокруг вышек с прожекторами, пока ещё оберегающих их лучами света. Отчаянно отстреливался пулемётчик, поливая трассерами вокруг себя.

– Уходим!!! – Андрей схватил Олега за плечо, тот развернулся вправо и от бедра стрелял в темноту. Милавин столкнул парня с помоста и прыгнул следом. Приземлившись, он завалился на бок и пока поднимался, на некоторое время потерял Олега из вида. Огляделся. Парень лежал рядом на спине, широко расставив ноги и вжав приклад в плечо, в метре от него шевелилась стена мрака. Олег яростно рычал и дёргал спусковой крючок, но выстрелов не происходило, в дробовике кончились патроны. Андрей подполз к нему, чтобы поднять на ноги и утащить отсюда, но успел только схватить за локоть. А потом тьма накрыла их обоих…

Его окутал пронизывающий холод, как будто он с головой нырнул в прорубь. Ледяные иголки кололи всё тело, лишь где-то в груди ещё оставался крохотный огонёк, дарящий тепло, но и он стремительно гас. И Милавин отчётливо понял, что как только исчезнет это внутреннее тепло, исчезнет и он сам. Просто перестанет существовать, растворится в этой ледяной тьме. Он открыл глаза, но ничего не изменилось, темнота вокруг была такая, что не видно было собственной руки, поднесённой к самому лицу. А может быть, руки уже и не было. Андрей не чувствовал ни рук, ни ног, только крошечный огонёк в груди, гаснущий в океане холода. Он закричал, но не услышал собственного крика.

И в этот момент из темноты проступила, как изображение на проявляющейся фотографии, хрупкая фигура ребёнка. На девочке была светло-розовая пижама, с ушастым слоном Дамбо на груди. Андрей сразу узнал её, потому что сам покупал в детском магазине три года назад. Светло-каштановые чуть вьющиеся волосы, тонкая шея, высокие скулы. Вот только глаза были не голубые, глаз вообще не было, вместо них два тёмных провала, из которых смотрела ледяная тьма. Но ошибиться было невозможно.

– Саша!!! – хрипло закричал Милавин, чувствуя, что умирает.

Этот вопль он услышал, и девочка, уже протянувшая к нему руку, чтобы коснуться груди, вдруг остановилась, замерла на месте.

– Саша! Это я! Это папа!

Она сделала шаг назад.

– Саша, подожди! – Андрей вытянул руку вперёд – у него снова появились руки и ноги! – но девочка отскочила от него. А потом начала таять в темноте, так же постепенно, как появилась.

– Не уходи!!! Я пришел за тобой! – он на коленях пополз вперёд, однако её уже не было. И вместе с ней исчезла обступившая его темнота и холод.

– Сашка!!! – Милавин рухнул на землю. Где-то рядом снова загрохотали выстрелы, закричали люди, но он ничего этого не слышал.

– Саша! Сашенька! – он скрёб пальцами, стоптанную землю, в кровь стирая пальцы и обдирая ногти, но ничего не чувствовал. Она ушла.

Только через минуту Андрей поднял голову и осмотрелся. Вокруг него по-прежнему шёл бой. Защитники посёлка, отстреливаясь на ходу, отбегали прочь от стены, которую уже почти полностью поглотила шевелящаяся темнота. Пулемёт смолк, похоже, тьма всё-таки добралась до него. С оглушительным треском рухнула ещё одна вышка, и погас прожектор.

Сам Милавин лежал на узком языке открытого пространства, который темнота обступала, будто специально оставляя ему путь к спасению. Олега рядом не было. Только его дробовик валялся неподалёку.

Андрей поднялся на ноги. Мысли и осколки воспоминаний метались в голове, сталкиваясь друг с другом.

«Сашка это и есть Пожиратель Душ… Ей плохо там, в темноте. Он ведь боится темноты, помнишь… Она узнала и отпустила меня… Ты видишь, там темнота. Они все в темноте… Он нашёл Сашку, теперь надо вытащить её отсюда… Ты должен принести ей свет… Свет! Пожиратель не боится пуль, зато боится света… Зло это когда не осталось добра, а тьма это когда нет света…»

Милавин сорвался с места и сломя голову бросился обратно в гараж, где они с Иваном ночевали. Вклинился в толпу отступающих защитников, локтями и коленями прокладывая себе дорогу. Вырвался на свободное пространство и побежал мимо ряда плотно прижавшихся друг к другу гаражей. Вот нужные ворота. Они открыты. Андрей буквально влетел внутрь, щёлкнул выключателем, под потолком вспыхнула лампочка без абажура.