Ян Войк - Изнанка

– Ну так вот, – продолжил Николай Борисович, когда они в очередной раз выпили по стопке коньяка, – Скажите, Андрей, вы ведь человек образованный? Я так понял, институт закончили?

– Закончил, – Милавин осторожно кивнул. – Ещё и кандидатскую защитил.

– Да вы что?! А по какому профилю?

– Педагогика.

– Так вы учитель?

– По образованию. В школе уже давно не работаю.

– Надо же! Инженер детских душ!

– Я вообще думал, это про писателей, – смутился Андрей.

– А по поводу учителя вы не согласны?

– Наверное, согласен.

– Вот и замечательно, – Николай Борисович оживился, подался всем телом вперёд и даже нетерпеливо потёр ладони друг о дружку. – Так скажите мне, вот вы – образованный человек – действительно ожидали увидеть здесь седого иудея, который всё про всех знает, и херувимов с крылышками?

– Даже не знаю, – Милавин опустил глаза куда-то на дно стопки. – В Бога я никогда не верил. Так чтобы молиться или, скажем, в храмы ходить… Но ведь если есть загробный мир, то есть душа, значит, и Бог должен быть. А его нет.

– Вот! Забавная штука получается, – Доктор даже вскинул руку указательным пальцем вверх, акцентируя внимание. – Есть жизнь после смерти, есть душа, а Бога нет. Парадокс!

Он обвёл собравшихся за столом таинственным взглядом, все ждали от него продолжения, но вместо этого Николай Борисович сложил руки на животик и улыбнулся.

– Наливайте, Иван.

Под дружный хохот Поводырь в очередной раз наполнил стопки. Первая бутылка закончилась, он откупорил вторую.

– Извините.

Все обернулись. В распахнутых воротах гаража стояла женщина, которую Милавин уже видел сегодня утром, в шерстяной юбке и болоньевой куртке-аляске. Лицо у неё оказалось вполне миловидное, пухлые губы, чуть курносый нос, серые глаза и вьющиеся каштановые волосы. В руках женщина держала грабли.

– Нина? Случилось чего? – тут же подобрался и даже протрезвел Николай Борисович.

– Нет, что вы. Я к Геннадию, – она смущённо опустила глаза. – Наверное, не вовремя…

– Ладно тебе, – механик поднялся с места. – Что такое?

– Вот тут, черенок на граблях сломался, – женщина подняла двумя руками инструмент перед собой. – А завтра нам грядки боронить. Ты бы не мог заменить. Если есть, конечно. И время позволит.

– Дай гляну, – пару секунд Геннадий вертел инструмент в руках. – Если я чуть укорочу черенок. На пять-десять сантиметров. Нормально будет?

– Да, конечно, – она подняла на него взгляд, но тут же снова смутилась и уставилась себе на руки.

– Тогда завтра с утра подходи да забирай.

– Спасибо большое.

– Да о чём разговор. Делов-то на пять минут, – отмахнулся Геннадий.

– Нина, может, посидите с нами? Разбавите, так сказать, мужскую компанию, – предложил Николай Борисович.

– Нет, спасибо, – она быстро окинула стол взглядом. – Я пойду. До свидания. Я завтра зайду.

– Добро, – кивнул механик, кладя грабли на и без того захламлённый верстак.

– Да уж, Геннадий, – заговорщицки улыбнулся Доктор, когда женщина ушла. – Давно бы уже сделал бабе приятное. А то ходит за тобой и смотрит, как недоеная корова.

– А я-то тут причём? – искренне удивился тот.

– Да уж причём! Ведь на меня-то она не заглядывается.

– Ну уж нет, – Геннадий решительно покачал головой и добавил с чуть детской гордостью: Я – однолюб.

– Дурак ты, а не однолюб, – махнул на него рукой Николай Борисович, – Ладно, уважаемые, давайте выпьем за милых дам!

– Итак, – продолжил он, снова залезая вилкой в банку с грибами, – мы пришли к противоречию. Загробный мир есть, а Бога нет. Что это значит? А это значит, что одно из наших предположений изначально неверно. Ну, отрицать существование загробного мира было бы, мягко говоря, глупо. Особенно, сидя здесь. Следовательно, мы вынуждены признать, что Бог есть. Просто мы его не видим. Как такое возможно?

– Николай Борисович, а Вы лекции никогда не читали? – усмехнувшись, спросил Андрей.

– Ну, как же не читал? Конечно, читал. Я, молодой человек, да будет вам известно, два года возглавлял кафедру анатомии в Сеченовке.

– Очень заметно, – нарочито серьёзно кивнул Милавин под общий хохот.

– Однако, Андрей… – Доктор погрозил ему пальцем, впрочем, он и сам улыбался. – Так я продолжу. Вы, молодые люди, какую музыку слушаете?

– Хорошую, – Андрей всегда одинаково отвечал на такой вопрос. – Самых разных направлений.

Иван лишь неопределённо махнул рукой.

– А рок вам нравится?

– Местами.

– Я почему спрашиваю, у меня дочке восемнадцать лет, она очень увлекается всем этим. Я, честно говоря, особого смысла в большинстве песен не улавливаю. Но слышал у неё одну. Там поётся: «От тебя до меня сорок тысяч километров». А теперь вы, уважаемый кандидат наук, ответьте мне, что такое эти сорок тысяч километров?