Герман Вук - Внутри, вовне

После службы они с трудом убедили Ли остаться на кидуш — полдник.

— Я этой синагогой сыта по горло, — сказала Ли.

— Раби хочет тебя поприветствовать, — умоляющим тоном сказала мама. — Ну почему ты не можешь быть немного общительнее, почему?

— Я его поприветствую! — угрожающе сказала Ли. — Я ему наставлю хороший синяк под глазом, в цвет его малиновой хламиды.

Папа взял ее за руку:

— Пойдем, Лея-Мира!

Она пошла, вся пылая гневом. В трапезной были расставлены накрытые столы. Раби Джо Гейгер, все еще в малиновой мантии, поприветствовав Ли, стал всячески расхваливать папу. Он также вспомнил про уважаемого маминого отца, раби Левитана, и вызвал усмешку, когда сделал Ли комплимент по поводу ее внешности; но он ни слова не сказал о том, что она только что вернулась из Палестины. Он еще не кончил говорить, как вдруг из-за стола поднялся очень тучный и очень краснолицый джентльмен в пестром твидовом костюме и зеленом в крапинку галстуке бабочкой.

— Простите, раби, я тоже хотел бы сказать несколько слов молодой леди.

Я шепнул Ли:

— Это мистер Кахане.

— А! — воскликнула Ли.

— В качестве председателя синагогального совета, от своего имени и от имени всего нашего совета, позвольте мне приветствовать вас, Леонора, — надеюсь, я могу вас так называть? — в нашей среде.

Мистер Кахане был холостяк, разбогатевший на торговле недвижимостью. Хотя он не носил сюртука и цилиндра и на заседаниях совета садился без чинов, как все, в синагоге он был неоспоримым заправилой. Он платил больше всего денег; и поэтому он же заказывал музыку.

— Вы не только очаровательная молодая леди, что и так всем видно, — продолжал он, — вы еще явно одарены неоспоримым здравым смыслом. Ибо вы не остались в этой вонючей дыре на Ближнем Востоке, а вернулись в добрые старые Соединенные Штаты Америки.

На это никто никак не отреагировал, кроме Ли, которая со свистом втянула в себя воздух, как делают японцы. Мистер Кахане немного свихнулся на сионизме. Стоило кому-нибудь упомянуть о Палестине, или о Хаиме Вейцмане, или о Теодоре Герцле, как он сразу же начинал честить «эту вонючую дыру на Ближнем Востоке». По молчаливому соглашению, в синагоге на эти вспышки ярости никто не обращал внимания. Даже папа, уж на что сионист, и то только пожимал плечами и ничего не отвечал. Такой большой жертвователь, как мистер Кахане, имел право на свою маленькую придурь, тем более что с этим все равно ничего нельзя было поделать.

— Вот и все, что я хотел сказать, Леонора. Разве что еще вот что: я уверен, вам особенно приятно быть в Соединенных Штатах после того, как вы побывали в этой вонючей дыре на Ближнем Востоке. И я хотел бы вас заверить, что ваше общество нам доставляет чрезвычайное удовольствие. Особенно тем из нас, которые пока еще холосты.

Он подмигнул ей, затем подмигнул раби Гейгеру и сел.

— Раби Гейгер, — сказала Ли, поднимаясь на ноги, — позвольте мне поблагодарить вас и мистера Кахане; и скажите мне, пожалуйста: вы тоже считаете, что Палестина — это вонючая дыра на Ближнем Востоке?

Последовало общее замешательство; все лица, не исключая и круглого красного лица мистера Кахане, обратились к Святому Джо. Тот медленно поднялся, оправляя малиновую мантию.

— Видите ли, Леонора, — сказал он, — это сложный вопрос, и его можно обсуждать на нескольких уровнях. Может быть, мы как-нибудь поговорим об этом подробнее у меня в кабинете — вдвоем?

Это был превосходный ответ, сопровождаемый едва заметным подмигиванием и широкой эррол-флинновской улыбкой. Все облегченно рассмеялись; натянуто улыбнулся даже мистер Кахане, который таким ответом был выведен из затруднения. Святой Джо явно за словом в карман не лез.

Кидуш был нарушен. Мистер Кахане и раби Гейгер подошли к Ли, чтобы пожать ей руку. Сладострастие, написанное на их холостяцких лицах, лишний раз показало мне, как хороша была Ли. Для меня она была просто Ли, но, я думаю, с мужской точки зрения, она была ничуть не менее привлекательна, чем Дорси Сэйбин. Но ответ Святого Джо ее не удовлетворил, и она с места в карьер ринулась в атаку.

— Мне кажется, это ужасно, — сказала она, — что вы хотите в пятничный вечер собирать пожертвования. По-моему, это ни в какие ворота не лезет, и я понимаю, почему папа подал в отставку. Я, может, и не шибко религиозная, но я знаю, что такое хорошо и что такое плохо.

Мистер Кахане и раби поглядели друг на друга, и Святой Джо сказал:

— Это решение можно и пересмотреть.