Бриттани Сонненберг - Дорога домой

Лучше всего это получается в горном домике Ады. В Атланте они спят на диванах-кроватях у друзей, потому что в городе у них больше нет дома. Ночуя у своей подруги Рины, Ли изображает интерес к последним сплетням о ребятах, которых не видела два года. В футбольном лагере Софи объявляют лучшей по скорости, и она вдруг понимает, что от взглядов других обитателей лагеря ей так же не по себе, как от пристального внимания, которое она игнорирует на улицах Шанхая.

Этот дискомфорт исчезает в горах, где телевизор не обвиняет их в том, что они пропустили серии за последние девять месяцев, а Ба Ада, такая же мягкая и уютная, как помнят Софи и Ли, печет для них тот же ежевичный пирог, который печет всегда. Для Элиз предсказуемые пассивно-агрессивные замечания матери и слегка завуалированное неодобрение, что она оставляет Криса «самого заботиться о себе» в Китае, как выражается Ада, намеки, мол, столь длительные периоды жизни порознь – нездорово, особенно для мужчин, не досаждают Элиз, как досаждали раньше. Наоборот, колкости матери кажутся успокаивающе привычными.

Их встреча в Северной Каролине – тоже часть сделки: Элиз не имеет желания проводить все недели подряд в Видалии. Если мать хочет ее увидеть, она может приехать к ней в горы, на нейтральную территорию. К большому облегчению Элиз и легкой настороженности, Софи и Ли, кажется, наслаждаются отношениями с бабушкой, напоминающими те, что были у Элиз с Адой, пока все так не испортилось. Но поскольку Папс умер, Элиз не от чего защищать девочек, не нужно больше испытывать лояльность Ады. Она воспринимает доброту своей матери к девочкам как затянувшуюся просьбу о прощении; такую, которую уставшая после стольких лет Элиз не в силах отвергнуть. Присутствие там девочек смягчает атмосферу: они помогают ей не погружаться в плохие воспоминания, словно спасательные круги, которые, по ее настоянию, девочки надевали, плавая в пруду, еще долго после того, как научились плавать. Когда Софи и Ли уходят из дома, чтобы строить во дворе крепости, или собирают у пруда ежевику, температура в комнате явственно падает, тон Элиз при обращении к Аде становится резче, и она всегда с облегчением слышит, как хлопнула дверь, видит прибежавшую Софи с их сыплющимся, сочным щедрым подарком, видит, как напряжение покидает лицо Ады, когда она принимает из липких рук внучки ягоды и моет их в раковине.

Иногда приезжает из Видалии Айви, а из Литтл-Рока – Додж и Грейсон с женами, и устраиваются долгие трапезы с тыквенно-сырной запеканкой, зубаткой, кукурузным хлебом, свежими помидорами с майонезом; Додж пародирует всех знакомых по Видалии, мальчики-близнецы Грейсона сидят за детским столом вместе с Софи и Ли, все переживают, сколько выпьет Айви, чтобы не переживать из-за того, сколько выпьют они сами.

За два с половиной года жизни в Шанхае женщины Кригстейн доводят искусство поездки домой до совершенства. В особенности Элиз вырабатывает искусную стратегию общения: не пытаться навестить слишком многих, не ездить в Индиану без Криса, убедиться, что у тебя будет неделя для себя – в Атланте, в Нью-Йорке, где угодно – без девочек, не ждать, будто телефонные разговоры с Крисом станут моментами воссоединения. (Разница во времени, странное эхо, часто примешивающееся к разговору, и два отдельных окружения у каждого из них действуют сообща, так что, повесив трубку, Элиз чувствует себя еще более одинокой, чем раньше, хотя голос Криса и дает ей понять – ему одиноко, он терпеть не может оставаться на лето один и скучает по ним и США.)

Поездка домой, несмотря на все ее замечательное дружеское общение, всегда сбивает с толку. Какой из фильмов настоящий – тот, действие которого разворачивается в США, или тот, действие которого разворачивается в Китае? В американском фильме Ли высокая, но не чересчур, светлые локоны Софи вызывают улыбки, а не вопли, и никто за исключением гинеколога не спрашивает у Элиз, сколько ей лет и сколько она весит. В американском фильме, в их третий приезд в Штаты, Ли целуется с Лейном, старшим братом лучшей подруги Софи, и проводит лето с учащенным пульсом, краснея и заикаясь, ускользая в лес на свидания, не подозревая, что Софи и Ана подглядывают из-за кустов рододендрона – тогда как в китайском фильме Ли ни разу не приглашают на школьных танцах. В американском фильме старые школьные подруги Ли получают водительские права, а Ли даже не садится за руль. В китайском фильме Ли может пересечь Шанхай в одиночестве, торговаться по-китайски, покупая апельсины, и описать явные культурные сложности, которые испытывает ее подруга в зависимости от того, бразильская ли она католичка или корейская протестантка. Единственное общее для двух фильмов – Ли, Софи и Элиз и в меньшей степени Крис.