Джулиан Барнс - Love etc

«Хорошо», – сказала я.

«Угадай кто звонил?»

Я ответила не думая – «Стюарт».

Повторяю – не думая. Не думая, что могу испортить игру Оливера, не говоря уж о чем-то еще. Он посмотрел на меня так, словно я сжульничала или каким-то образом подглядела отгадку. Он явно не мог поверить, что имя сорвалось у меня просто так.

Последовала тишина. А потом Оливер раздраженно спросил: « Какого цвета у него волосы?»

«Какого цвета у него волосы?» – повторила я, словно говорить на эту тему было самым обычным делом, – «ну наверное немного с проседью».

"А вот и нет! – воскликнул он – Он совсем седой! Кто сказал, что это признак шарлатана? Не Оскар. Бирбом? [38] Макс Бирбом – 1872-1956 – английский прозаик, карикатурист, автор литературных пародий Его брат? Гюисманс? [39] Жорис Карл Гюисманс или Шарль-Мари-Жорж Гюисманс – 1848-1907, французский писатель Старина Жорис-Карл…?

«Ты его видел?»

"Нет, – ответил он, не то чтобы торжествующе, но по крайней мере как будто бы вновь воодушевившись. Я оставила это как есть, ну в том что касается супружеских подозрений.

Оливер рассказал мне все. Похоже Стюарт женился на американке, стал зеленщиком и поседел. Я говорю «похоже» потому, что когда Оливер собирает новости, они часто грешат неточностями. Похоже он так же не выяснил ничего по существу – вроде того на сколько приехал Стюарт, зачем, где он остановился.

«Двадцать вопросов», – сказал Оливер во второй раз. Теперь он казался спокойнее.

«Спрашивай».

«Какую траву, специю, или другую полезную добавку, питательное вещество или ароматизатор я добавил в соус?»

Я не ответила на все двадцать. Возможно я не очень старалась.

Позднее я думала – как случилось, что я сразу угадала, что звонил Стюарт? И почему меня задело то, что он женат? Нет, все совсем не так просто. Одно дело «женат» и нет ничего удивительного в том, что это случается с кем-то, кто пропал из виду на десять лет. Нет, меня задело «женился на американке». Это довольно расплывчато, но неожиданно, на долю секунды, это показалось мне вполне определенным.

«Почему сейчас?» – спросила я в тот четверг, когда Оливер собирался уходить, чтобы встретиться со Стюартом.

«Что ты имеешь ввиду – почему сейчас? Шесть часов. Я должен там быть в шесть тридцать».

«Нет, почему сейчас? Почему Стюарт пытается связаться с нами сейчас? Столько лет прошло. Десять лет».

«Подозреваю он хочет загладить свою вину». Должно быть я взглянула на него с удивлением. «Ну, чтобы его простили».

«Оливер, но это мы причинили ему зло, а не наоборот».

«Ну что ж», – жизнерадостно произнес Оливер, – «теперь все это – кровь под мостом». Потом он закудахтал и по-цыплячьи задвигал локтями – таким образом он хочет сказать «все, полетел». Как-то раз я заметила ему, что цыплята не летают, но он сказал, что от этого только смешнее.

Стюарт: Я не слишком-то понимаю всякие там нежности. Я хочу сказать, что одно дело – пожать руки, а другое дело – переспать, конечно это разные полюса. Всякие предварительные игры мне тоже нравятся. Но все эти похлопывания по плечу, обнимания, подталкивания, пощипывания, – что, если задуматься, свойственно лишь мужчинам – извините, я этого не переношу. Не то чтобы это было так важно в Штатах. Они просто думали, что так принято в тех местах, откуда я родом, и мне достаточно было сказать «боюсь, я просто неотесанный солдафон», чтобы они поняли, рассмеялись и еще раз хлопнули меня по плечу. И все ОК.

Оливер всегда был склонен к такому проявлению чувств. При малейшей возможности он старается до тебя дотронуться. Он лезет целоваться в обе щечки и ему правда нравится взять в ладони женскую головку и потом облобызать ее, что я нахожу довольно отвратительным. Так он себя видит. Словно для того, чтобы доказать, что он не нервничает, что он тут главный.

Так что я совсем не был удивлен тем, что он сделал, когда мы вновь встретились в первый раз за десять лет. Я встал, протянул руку для рукопожатия, что он и сделал, а потом, все еще удерживая мою ладонь, левой рукой скользнул по рукаву вверх, несильно сжал локоть, стиснул плечо, потом его пальцы пробежали выше и придержали меня за шею и наконец он вроде как потрепал меня по затылку, словно желая привлечь внимание к тому факту, что я поседел. Если бы вы увидели такое в кино, вы бы заподозрили, что Оливер – это мафиози, уверяющий меня, что все в порядке, в то время как другой негодяй подкрадывается сзади с удавкой.

– Что будешь пить? – спросил я.