Гарольд Роббинс - Пират

— Сэ мапифик, — проговорил он. — Обалдеть!

— Да не торопись же ты! — сказала она. — У нас масса времени впереди.

Он нагнулся и жадным ртом припал к ее соску. Его зубы больно вдавились в кожу. Она оттолкнула его.

— Подожди, — сказала она сердито. — Потом.

Он уставился на нее и покраснел.

Она тепло улыбнулась.

— Я тебя не надую, не волнуйся. — Сняла куртку и отдала ему. — Можешь держать как залог.

Матрос с дурацким видом стоял с курткой в руках и смотрел на нее.

— Разыгрываешь нас?

Прежде чем она успела ответить, прозуммерил радиотелефон. Высокий матрос взял трубку. Злой голос что-то прохрипел. Высокий положил трубку и оглянулся на них, широкой дугой разворачивая катер.

— Мы должны вернуться к причалу, — сказал он. — Капитан развонялся. Там люди ждут, чтобы мы перевезли их срочно на яхту.

— Суки! — ругнулся второй. Он отдал ей куртку. — Оденься быстренько.

— Говорил же тебе, не надо с ней связываться.

— Дерьмо! — бросил товарищ.

Молча Лейла застегнула куртку. Посмотрела на пирс, где стояли несколько человек в изысканных вечерних туалетах. Матрос выключил двигатель, и катер по инерции подвалил к причалу.

Второй матрос лихо выскочил на берег с канатом в руках и закрепил его на кнехте. Матрос-механик остался на борту.

Ожидающими были две дамы и двое мужчин. Они с любопытством посмотрели на Лейлу, когда та выходила на пирс, но промолчали. Она поднялась на верхнюю часть пирса и не спешила уходить. Малорослый матрос с преувеличенной галантностью помогал дамам спуститься в «рива». Вдруг перевел взгляд на нее.

— Сэ ля ви! — крикнула Лейла ему с улыбкой.

Мужчины были уже на катере, и он малым ходом стал отваливать от пирса. Второй матрос спрыгнул с причала и опять повернулся к Лейле. Рассмеялся и воздел к ней руки, в типично галльском жесте изображая свою полную беспомощность.

Лейла направилась по пирсу к набережной, там он внезапно и возник, выйдя из тени пляжной кабинки.

— Что с тобой случилось? Ты с ума сошла! — накинулся он с места в карьер. — Ты могла завалить все дело!

Она опешила.

— Я даже не заметила, как ты вернулся с яхты.

— Когда пришел в отель и не нашел тебя в номере, — сказал Али Ясфир, — я чуть с ума не сошел. Ты же знала, что нельзя выходить из комнаты!

— Мне стало скучно.

— Вон оно что — ей стало скучно! — повторил он с издевкой. — И потому срочно понадобилось пойти покататься на лодке собственного отца?

— А почему бы и нет? Разве у меня нет на это права? В конце концов, я дочь Бейдра Аль Фея.

Было около четырех часов утра. Последние гости садились ни катер, чтобы отправиться на берег. Джордана прощалась с принцессой Марой и Жаком. Юсеф подошел к Бейдру, в одиночестве стоявшему в сторонке.

— Девочек оставить? — спросил он, показывая жестом на двух актрисок рядом с Винсентом.

Бейдр отрицательно покачал головой.

— Мне оставаться здесь?

— Нет. Я найду тебя в отеле утром.

— О’кей, — улыбнулся Юсеф. — Доброй ночи.

— Доброй ночи.

Бейдра на палубе уже не было, когда Джордана отошла от трапа. Она медленно направилась в салон.

Подошел стюард.

— Могу ли что-нибудь предложить мадам?

— Спасибо, ничего не надо, — сказала она. — Кстати, вы не видели мистера Аль Фея?

— Наверно, он прошел в свою каюту, мадам.

Она пошла по коридору в свою каюту. У кровати горел ночник, ночная сорочка и халат были уже приготовлены. Она медленно раздевалась. И тут вдруг почувствовала полное изнеможение. Опять начала побаливать щека. Она пошла в ванную, открыла шкафчик с лекарствами и достала пузырек перкодана. Проглотила две желтых таблетки. Посмотрелась в черкало. Подумала, надо бы снять косметику, но сил на это не хватило.

Вернулась в спальню, надела сорочку. Устало улеглась в постель, выключила ночник.

Свет пробивался через щель под его дверью. Видно, он еще не спал. Джордана закрыла глаза, когда боль начала стихать. Она почти уснула, но вдруг отворилась его дверь. Открыла глаза внезапно.

Он стоял у порога, еще в вечернем костюме. Долго молчал, потом сказал:

— Я хочу, чтобы завтра дети были здесь, на борту, к девяти часам утра.

— Хорошо, Бейдр, — согласилась она. — Я об этом позабочусь. Это будет замечательно. Мы очень давно не проводили время с детьми.

Его голос был холоден и бесстрастен.

— То, о чем я прощу, относится только к детям. Ты можешь быть свободна. — Она молчала. — Я их верну в воскресенье.

— Ты разве успеешь сходить на Капри и вернуться к воскресенью?