Дональд Крик - Мартин-Плейс

— Этот смех был ложью, Пола, — сказал он, и его охватила печаль, потому что он слишком глубоко заглянул в натуру, которая отрекалась от себя, отвергала лучшее в себе. — Ты можешь смеяться вот так хоть до самой смерти, но это все равно не станет счастьем.

— Я же не виновата, что ты не мой тип мужчины, правда?

— Зато ты мой тип женщины, — сказал он с горечью. — Ты знала это сегодня. И убежала. Почему?

— Почему? — Она нетерпеливо махнула рукой. — А почему ты не уходишь, чтобы позвонить мне через недельку или две, через месяц или два, через год или два?.. — она замолчала и бросилась в кресло.

Дэнни подошел и, наклонившись, стал смотреть на нее. Он увидел за ней ночь, услышал пение сирен и сказал твердо и прямо:

— Я хочу знать, в чем дело, Пола. Пока еще не поздно.

— Уже поздно! — крикнула она ему в лицо. — И всегда было поздно. Как ты не понимаешь? Ты же в ловушке. Ты станешь либо самодовольным филистером, либо неприкаянным интеллигентом-неудачником. А мне ни того, ни другого не нужно!

— И мне тоже! — Он схватил ее за плечи и сердито потряс. — Я уйду из «Национального страхования» прежде, чем это случится.

— Не сможешь! — злобно сверкнула глазами Пола. — Тебе оттуда никогда не вырваться.

Он отвернулся, полный ненависти к тому, что чудилось ей.

— Ты наклеила на меня ярлычок, так? По-твоему, ты оставила меня далеко позади и великая Пола Касвел слишком для меня хороша. Но сегодня вечером ты знала, что я не такой. — Он повернулся к ней. — Разве нет? Разве нет?

Она, хмурясь, смотрела вверх, на него. В ее жизни было много мужчин, старше и красивее его, но только ему почти удалось заставить ее решиться. Ее охватило раскаяние. Она вела себя сегодня, как последняя сволочь, а он все понял, потому что знал ее по-настоящему. Она подумала: «Если бы он хоть в чем-то был самим собой, делал бы что-нибудь, а не сидел бы в этой дыре, развлекаясь в свободные минуты стихами». Присмирев, она сказала:

— В том-то и беда, Дэнни, что я не знаю, какой ты. Ты, как говорит папа, посторонний, который старается стать своим. Если тебе это удастся, ты изменишься, а если нет… Черт, это все так запутано, Дэнни! Я ведь просто другая. Я не посторонняя, а своя. Ты же это понимаешь, правда!?

Ее глаза молили его, убеждали. Он был загадкой будущего, еще слишком отдаленного и смутного, чтобы оно могло представить его в какой-то определенной роли или одеть ореолом, который привлек бы ее.

Дэнни понимал ее и глядел на свою проблему ее глазами. Он был заперт в узком мирке, который предлагал только плен, устойчивую рутину на любом своем уровне. Пола рвалась в жизнь, а он не мог последовать за ней. И опять он почувствовал, какие возможности в нем скрыты и как он бессилен. Он сказал:

— Ладно, Пола, раз ты видишь все это так.

— Я знаю, что это подло, — ответила она огорченно. — Но я же ничего не могу изменить, Дэнни. Стоит мне представить, что ты привязан к одному из этих вонючих столиков, как была привязана я…

— Но ты же была только машинисткой…

— Да, конечно, у тебя будет большой стол, — поправилась она. — Но тем крепче тебя привяжут, милый мой. — Она посмотрела на него, и ее глаза просили. — И не надо надеяться, Дэнни, что я когда-нибудь приму твою точку зрения. С тех пор как я ушла оттуда, я чувствую себя живой и хочу, чтобы так оставалось и дальше. И еще я хочу немножко посмотреть мир. Но твой кусочек мира меня просто не интересует, — она взяла книгу с ручки кресла и взглянула на название. — Папа обещал тебе вот эту?

Дэнни кивнул, Пола протянула ему книгу. Потом встала и похлопала его пальцем по носу.

— Ну, зачем такой угрюмый вид! Мы же еще не расстаемся навеки, — она улыбнулась. — А ты сегодня был героем, Дэнни-Дэн. И спас меня от судьбы, худшей, чем смерть. — Она подставила ему губы, но уклонилась, когда его поцелуй стал страстным.

Дэнни пошел за ней к двери.

Он брел по улице, поглаживая в кармане шероховатый переплет маленького томика. Это было звено, хоть как-то соединявшее ее и тот единственный талант, который она в нем усматривала. Поэт! Пола все-таки романтик, подумал он. Выйдя на набережную, он пошел дальше, угрюмо сердясь на себя. Сегодня ему представился его шанс, и он его упустил. Он твердо сказал себе, что в будущем он ни с чем не станет считаться, он будет беспощадным! Он проложит себе дорогу к власти и влиянию. Касвел прав. Молли права. Его мать права. И правы Слоун и Салливен. В этом мире надо брать то, что тебе нужно, иначе останешься ни с чем. Он будет напористым. И хитрым. И дипломированным специалистом. «Господь в небесах, и на всем почиет благодать!» И на Дэнни О’Рурке тоже. Финансовый маг и волшебник. Контрольный пакет акций в «Национальном страховании», в «Объединенном банке», в «Сберегательном банке» и так далее и тому подобное. Вечер на борту собственной яхты. Приглашение Поле и ее супругу (удивительно нудной личности). «Видишь, чего ты лишилась, Пола? Вот чем ты сделала меня. И за все я должен благодарить тебя. Так где же стол, к которому я привязан?» Он подозвал такси.