Энн Фортье - Царица амазонок

Ник ответил не сразу, и я пнула его левой ногой. В конце концов, через несколько часов нам предстояло расстаться навсегда, и я знала, что, если хочу разгадать загадку своего путешествия, это мой последний шанс.

– Ну же! – произнесла я как можно дружелюбнее. – Вы не можете так и оставить меня в неведении!

Ник улыбнулся, хотя и довольно мрачно:

– Вы полагаете, что могущественный король открывает свои замыслы мелким рыцарям. Ну, это не так.

– Тогда почему бы вам не взять свой рыцарский телефон и не позвонить какому-нибудь герцогу или принцу, которому все известно?

– Сегодня воскресенье. Офис закрыт. – Ник покосился на меня. – А кстати, почему вас так интересуют амазонки? И разве вам недостаточно того, что вы оказались единственным филологом в мире, которому удалось увидеть и расшифровать неизвестное доселе письмо?

– Которое теперь погребено под десятью миллионами тонн песка.

– Но тем не менее… – Ник оторвал одну руку от руля, чтобы начать загибать пальцы. – У вас есть фотографии. Текст. Перевод. Не говоря уж о десяти тысячах долларов в вашем кармане. Чего еще вы хотите?

Я испустила протяжный вздох, разочарованная тем, что мы пришли к тому, с чего начинали.

– Я хочу объяснений!

Подбородок Ника заметно напрягся.

– Ну, вы не на того нападаете. Я же просто мальчик на побегушках. Я только могу вам сказать, что тот факс от защитников окружающей среды был отправлен из какого-то интернет-кафе в Стамбуле. – Он повернулся в мою сторону, и мне показалось, что я прочла в его взгляде подозрительность. – Вам что-нибудь известно о Григории Резнике?

Я была так изумлена его вопросом, что расхохоталась.

– О коллекционере Резнике? Не слишком много. – Я помолчала, чтобы вспомнить то, что мне было известно. – Один или два раза я писала ему, прося разрешения увидеть древний манускрипт, который он приобрел в прошлом году, – «История амазонок». Но он мне так и не ответил.

Ник нахмурился:

– Так всегда и бывает, когда вы говорите с вором о его добыче.

– Что вы имеете в виду?

– Когда Резник начинает охоту за какой-нибудь древностью, – пояснил Ник, снова принимаясь барабанить пальцами по рулю, – это обычно ни к чему хорошему не приводит. Откуда появился этот манускрипт? Кто продал его Резнику?

От вопросов Ника я ощутила неловкость. Моя наставница Катерина Кент сказала мне нечто в том же роде, когда я совершила ошибку, упомянув о своем письме Резнику, но тогда я отмела ее опасения, решив, что они основаны на бездоказательных слухах.

– Ладно, хорошо, – сказала я, уступая общему, судя по всему, мнению. – Пусть этот Резник – фигура немного нестандартная…

– Слишком мягко сказано! – Ник одарил меня весьма неодобрительным взглядом. – Он настоящий мошенник! И не закрывайте на это глаза только потому, что у него случайно оказалось то, что вам интересно.

Мне ужасно хотелось напомнить Нику о том, что сам-то он работает на Фонд Акраб, но решила приберечь эту стрелу в своем колчане.

– Ну, некоторые действительно полагают, что у Резника не очень хорошие отношения с моралью, – сказала я вместо этого. – Я слышала, он в прошлом году потерял сына – тот погиб в автомобильной катастрофе, – и, конечно, почти наверняка это пошатнуло его…

– Вот только не надо употреблять слова «Резник» и «мораль» в одном и том же предложении, – возразил Ник, перебивая меня. – А что касается его сына Алекса, то уж поверьте мне: это сущий дьяволенок. Вам что-нибудь говорит выражение «снафф-видео»? – Видя, что я его поняла, Ник мрачно кивнул. – Этот урод заслужил чего-нибудь похуже, чем погибнуть в какой-то там катастрофе. Хочется верить, что ад действительно существует.

– Вы, похоже, его знали? – спросила я.

– Я знал о нем. И этого более чем достаточно. В определенных кругах его называли Костяной Пилой. Думаю, это вам о чем-то говорит.

– Да уж, – откликнулась я.

– Ну а теперь возникает куда более любопытный вопрос: с чего это Григория Резника стали интересовать какие-то там древние манускрипты? Он вовсе не интеллектуал. У вас есть этому хоть какое-то объяснение?

– И что же, вы думаете, что за взрывами стоит именно он?

Ник пожал плечами:

– Я всего лишь пытаюсь сложить вместе все части головоломки. Факс пришел из Стамбула. Резник находится в Стамбуле…

– Но он же не идиот! – На этот раз я перебила Ника, прикрываясь ладонью от пыли, поднятой встречным грузовиком. – Если он действительно отправил тот факс, разве он не мог отправить его из какого-то другого места? Из любого другого места?