Энн Фортье - Царица амазонок

Обычно я проявляла завидную осторожность, пряча свидетельства нашей с ней шпионской деятельности, засовывая их на самое дно платяного шкафа, но время от времени очередной рисунок до такой степени зачаровывал меня, что вечером я клала его себе под подушку. И конечно же, такой рисунок почти всегда попадал в руки моей матери, хотя она бы предпочла увидеть ругательное письмо от моей классной руководительницы, чем картинку с женщиной, сидящей верхом на коне, с боевым топором в руках.

– Ну а если бы она была мальчиком, – возразил мой отец, что случалось с ним крайне нечасто. – Ты бы стала тогда тревожиться из-за таких рисунков?

Мама застонала от раздражения. Она совсем не привыкла к тому, чтобы ей перечили, и, уж конечно, этого не должен был делать ее супруг. Они познакомились в экскурсионном автобусе в Лондоне около двенадцати лет назад; мама была американской туристкой со списком достопримечательностей в руках, она завоевывала Старый Свет, постоянно его фотографируя, а отец, рассеянный старый холостяк, просто скучал, сидя неподалеку, – он в этом автобусе оказался случайно, перепутав его с девятнадцатым маршрутом, который шел к Финсбери-парку.

С тех пор они ничуть не изменились.

– Мне не так уж легко говорить подобные вещи, – продолжила мама таким тоном, который пресекал возможность дальнейших споров. – В конце концов, ты ее сын. Она больна, Винсент…

Я зажала уши ладонями, не желая слышать того, что должно было за этим последовать. Но невозможно было остановить неизбежное. И бабушка тоже это знала.

– Не плачь, малышка, – прошептала она, касаясь моей щеки. – Так должно было быть. – Она потуже затянула пояс халата и прищурилась, вглядываясь в бесконечность пустыни. – Я должна вернуться к своему народу…

– Но я не хочу, чтобы ты уезжала! – Я обхватила бабушку руками. – И они не могут тебя заставить! Если они так поступят, я просто сбегу из дома…

– Нет! – Бабушка разжала мои руки. – Мне нужно, чтобы ты выросла большой и сильной и понимала бы мир. Узнай все, что только можно узнать об амазонках, но никогда не признавайся в том, что ты одна из нас. – Бабушка крепко стиснула мои плечи и пристально уставилась на меня голубыми глазами. – Не забывай, я оставила тебе инструкции…

Я смахнула слезы:

– Какие еще инструкции?

Ответа я не дождалась. В этот момент с обычной для моих снов сюрреалистической картинностью бабуля шагнула прямо с края утеса в воздух – и исчезла. Наклонившись вперед, я успела увидеть, как ее халат плавно опустился на землю далеко-далеко внизу и распластался на нетронутой поверхности песчаной волны. А самой бабушки уже не было и следа. И тут же, в мгновение ока, халат исчез, поглощенный внезапно возникшим песчаным водоворотом, провалился в вечно голодное брюхо пустыни…

Ник проводил меня до самого таможенного терминала, желая убедиться, что я не пропустила свой рейс. И когда я наконец увидела, как он уходит по пустому переходу, то ощутила легкий укол сожаления. Несмотря на все его увертки, я была уверена, что он знает ответы на большинство моих вопросов, но теперь у меня никогда не будет возможности услышать их.

Как только я миновала пункт контроля, зазвонил мой телефон. Это была Ребекка.

– Я так о тебе беспокоилась! – заговорила она, выслушав мой предельно краткий и сбивчивый отчет. – Я просто не могла понять, почему ты не звонишь!

– Ну, я уже у самолета, – заверила ее я, шагая дальше. – Лечу домой.

– Погоди! Ты просто обязана прилететь и посмотреть на то, что я нашла! – Несмотря на все то, что я рассказала ей, голос Ребекки был полон восторга. – И прихвати бабушкину тетрадку!

Я замерла как вкопанная:

– Зачем?

– Затем… – Как всегда, Ребекка разрывалась между желанием сохранять интригу и стремлением как можно скорее выболтать все подряд всем без разбора. – Ты просто приезжай. Поменяй билет. Ты должна это видеть!

– Бекки! – Я была не в том настроении, чтобы на меня сыпались дополнительные загадки. – У меня и так была совершенно безумная неделя…

– Это глиняная табличка! – выпалила Ребекка. – И на ней точно такие же письмена, как на снимке, который ты мне прислала! Она здесь, в нашем архиве. Я пыталась ее сфотографировать, но мой телефон в этом смысле безнадежен. Ты должна сама ее увидеть, но это нужно сделать прямо сейчас, пока не вернулся наш руководитель экспедиции…

Часть много «я» желала утихомирить Ребекку и сказать, что это, уж конечно, не столь неотложное дело, и в то же время… Если она действительно нашла древнюю табличку с такими же символами, как на стене подземного алжирского храма, я должна была ее увидеть. И если я полечу на Крит немедленно, то, возможно, все равно успею вернуться в Оксфорд к понедельнику. В конце концов, что значат еще сутки в великом порядке вещей?