Энн Фортье - Царица амазонок

Ник пожал плечами:

– Кто-то решил взорвать подземный храм…

– Кто-то?

Избегая моего взгляда, Ник откинулся назад и почесал подбородок.

– Поступил анонимный звонок. Угроза взрыва. Поэтому я и решил эвакуировать охрану. И хорошо, что я это сделал, иначе и не узнал бы, что вы там, внизу.

– Но что за нелепость! – воскликнула я. – Кто мог это сделать? Зачем? И как , скажите на милость?

В моем уме тут же возникли десятки предположений – одно хуже другого, – и мне пришлось глубоко вздохнуть, чтобы справиться с подступившей тошнотой.

– Это просто безумие, – продолжила я, уже чуть более спокойно. – Кто бы это ни был, они должны были сами погибнуть, разве не так?

– Ну, может быть, они использовали дистанционное управление.

– Но те звуки, что я слышала…

Он снова пожал плечами:

– Нет смысла гадать. Правды мы все равно теперь никогда не узнаем.

– Ой, ради бога!

Я уставилась на него, отчаянно желая услышать ответы. Но Ник просто допил кофе одним глотком, отодвинул в сторону кружку и извлек откуда-то пачку наличных. И только когда он начал пересчитывать купюры, до меня дошло, что именно он делает, и я взорвалась при виде его собранности. Для Ника все это продолжало оставаться деловыми отношениями. Бомбы, веревки, синяки… Ну, обычный день для сотрудника Фонда Акраб.

– Десять тысяч долларов, – сказал наконец Ник, придвигая деньги ко мне. – Мы ведь на эту сумму договаривались?

– Что ж, спасибо, – ответила я довольно злобным тоном, пронзая взглядом пачку купюр. – Полагаю, это все, что я получу? Никаких объяснений?

Ник встал, и в его взгляде я не заметила ни малейшего признака каких-либо эмоций.

– Мы можем продолжать препираться. Но тогда вы опоздаете на самолет.

Мы уехали с буровой площадки во второй половине дня. Несмотря на произошедшее, Ник по-прежнему отчаянно желал привезти меня на Джербу вовремя, чтобы я успела на рейс до Лондона, и ради этого готов был ехать на машине всю ночь.

Я сидела рядом с ним в машине, слишком измученная, чтобы ощущать что-либо, кроме блаженного отупения, а Ник барабанил пальцами по рулю, наконец он сказал:

– Я подумал, вам, может быть, захочется узнать, что взрывы устроила группа защитников окружающей среды… Они прислали факс как раз перед тем, как мы выехали. Ну, обычная антикапиталистическая чушь.

Я уставилась на него. Солнце уже садилось, и лицо Ника – впрочем, кажется, как всегда – скрывалось в тени.

– Весьма убедительно, – откликнулась я, удивленная собственным сарказмом. – Это все объясняет.

Ник покосился на меня:

– Вы в это не верите?

– А вы ждали, что я поверю? Вы ведь и сами не верите, разве не так?

Ник передернул плечами:

– Я не знаю. По мне, так все это несколько бессмысленно. Я надеялся, что для вас это не так.

– Хм, давайте подумаем. – Я откинулась на спинку сиденья, довольная тем, что Ник изъявил готовность обсудить инцидент, едва не убивший нас обоих. – Представьте, что вы тащитесь через весь Алжир, чтобы устроить акцию протеста на буровой площадке, но вместо того, чтобы, например, приковать себя цепями к оборудованию или развесить на трейлерах свои плакаты, вы прокрадываетесь в тоннель, кишащий неведомыми тварями, чтобы взорвать объект мирового наследия. Нет, я не вижу в этом никакого смысла. Кто бы ни прислал вам тот факс, он просто пытается замаскировать истинное положение дел.

Ник какое-то время колебался.

– Ладно, но в чем тогда правда?

Я посмотрела на однообразный, за исключением пяти одиноких пальм, сгрудившихся на горизонте, пейзаж за окном.

– Хороший вопрос. Полагаю, с уверенностью мы можем сказать только одно: тот, кто все это организовал, не друг никому из нас. В конце концов, друзья не позволяют своим друзьям взрывать подземные храмы. Так?

– Наверное, – откликнулся Ник не слишком уверенным тоном.

– И пока мы еще вместе работаем… – Я сняла ботинки и забросила ноги в носках на приборную панель. – Мне по-прежнему хочется услышать, почему никакой другой филолог не удостоился чести едва не взорваться? Почему мистер Людвиг приехал именно за мной? Видит бог, вам совсем не хотелось пускать меня в тот храм. А все его разговоры об амазонках… Где он этого нахватался?

Ник неловко поерзал на месте.

– Ну, Джон немного шутник…

– Вы, наверное, хотите сказать «шут»? – поправила я его, полная решимости не дать увести себя в сторону. – У шута всегда только одна цель: развеселить своего короля. Так вы уж скажите мне, коли вы с ним принадлежите к одному двору, почему это ваш могущественный король велел своему шуту заманить меня разговорами об амазонках?