Нина Воронель - Глазами Лолиты

Я ахнула и рванула на ту сторону. Я так стремительно туда бросилась, что чуть не попала под огромный междугородный автобус, сворачивающий к автобусной станции. Автобус истошно загудел и шарахнулся вбок, другие автобусы тоже загудели и остановились. Я хотела юркнуть между ними на противоположную сторону, но вовремя заметила, что на меня надвигается полицейская девушка в пилотке и голубой рубашке.

Я попятилась, стала столбом возле светофора и уставилась в глаза полицейской девушки самыми честными глазами, какие только могла изобразить. Она отвернулась от меня и прошла мимо. Когда автобусы проехали и зажегся зеленый свет, никакого Юджина среди ларьков уже не было. Там сидел с тарелкой мордатый мужик в бухарской тюбетейке, нисколько на Юджина не похожий.

Когда я с трудом втащила сумку с продуктами вверх по лестнице, обдумывая, как получше приготовить курицу, в квартире было тихо. Я заглянула в комнату Инес, она лежала с закрытыми глазами в той же позе, в какой я ее оставила. Я решила не мудрить, а просто сварить курицу в кастрюле, добавив туда картошки и морковки, в надежде, что получится вполне съедобный суп.

Взгромоздив кастрюлю с курицей на плиту, я опять вошла к Инес и сообщила — не ей, а куда-то в пространство:

«Представь, я только что видела Юджина». Она так и подскочила:

«Где? Где ты его видела?».

«На нашем рынке. Он сидел возле ларька с орешками и просил милостыню».

«Что ты мелешь? С какой стати Юджин будет просить милостыню?».

«А почему бы нет? Он и в Чотокве…» — начала было я и прикусила язык, ведь это была наша с ним тайна!

«Что он в Чотокве?» — насторожилась Инес.

Чтобы поскорей замутить ей мозги, я стала нести несусветную чушь:

«Мне кажется, Юджин уже приехал в Израиль, но не хочет у нас показываться, пока не устроится как следует».

«Пора сводить тебя к психологу, — не задумываясь, отреагировала Инес. — Пусть разберется, откуда в твою голову приходят такие безумные идеи».

Я обиделась:

«Не вижу ничего безумного. Он сам мне на это намекнул перед отъездом из Чотоквы!».

«Когда, интересно, ты умудрилась вести с ним такие задушевные беседы?».

«А вот умудрилась!»

Бедная, она даже не подозревает, сколько у нас было задушевных бесед! И тут я вспомнила одну такую беседу, когда Юджин назвал меня шансонисткой или нет, шанданисткой, а может, как-то иначе, не важно. Главное, он объяснил, что шандан — это когда хочешь чего-то добиться с помощью угроз. И я решила попробовать:

«Но я ничего тебе не расскажу, пока ты не встанешь и не поешь мой замечательный супчик!».

«Дожили! — ужаснулась Инес. — Моя собственная дочь меня шандажирует».

Ага, значит шандаж, надо запомнить!

«Твоя дочь вся в тебя! — огрызнулась я, продолжая шандаж. — Разве ты ее не шандажируешь, третий день валяясь в постели без еды и без питья?».

Инес вдруг захохотала и, спустив ноги с кровати, стала нащупывать комнатные туфли:

«Ну и язык! Без руля и без ветрил!».

В восторге от успеха своего шандажа я пустилась вокруг нее в пляс:

«Вся в тебя! Вся в тебя!».

И мы сели к столу вместе, как в доброе старое время. Супчик у меня получился отличный, хоть я его не посолила, и Инес съела полную тарелку с большим аппетитом. Я даже забыла, как я ее ненавижу, и решила сделать ей приятное:

«Давай я тебя причешу, ты наденешь красивое платье и мы пойдем на автобусную станцию есть мороженое».

Она вымыла голову, и я высушила ей волосы феном, уложив красивыми волнами. Это было очень славно, будто между нами не было ни ссор, ни вражды, ни машинки для стрижки. Инес подкрасила губы и сказала, любуясь собой в зеркале: «Правда, я еще ничего?».

Я почти согласилась, потому что волосы у нее успели немного отрасти, и боевая раскраска уже не так ее портила. Она засмеялась, потянулась меня поцеловать, и мне показалось, что у нас наступил мир.

Но мир не наступил, потому что в этот миг робко зазвонил дверной звонок. Я побежала открывать, гадая, не Илан ли явился звать меня есть мороженое.

«Кто бы это мог быть?» — прошептала Инес, бледнея. И добавила мне вслед: «Спроси, кто там, не открывай всем подряд!».

«Кто там?» — заорала я во все горло, глазка у нас не было.

«Посыльный из цветочного магазина», — ответили из-за двери, почему-то по-русски.

«Не открывай! — запротестовала Инес. — Так говорят все грабители и убийцы!».

Но я уже отпирала замок и щеколду — приглушенный голос за дверью показался мне знакомым. В прихожую въехал большой букет цветов, и посыльный, не заходя, вежливо сообщил, что госпожа Инна Гофман должна расписаться в получении.