Том Перротта - Маленькие дети

— Сейчас будет смешная сцена, — пообещала Мэй, потому что на экране начинался конкурс талантов. — Тебе понравится.

Сандра Баллок появилась с косичками на голове и в каком-то нелепом платье. Она прикасалась пальцем к горлышкам бутылок, по-разному заполненных водой, и действительно извлекала из них приятную музыку. Публике это очень нравилось. Но потом прямо к сцене подошел какой-то сумасшедший в ковбойской шляпе, и, когда он распахнул куртку, все увидели пистолет.

— Надеюсь, он ее застрелит, — пробурчал Ронни, — и избавит нас всех от этого кошмара.

— Если тебе не нравится, займись чем-нибудь — почитай книгу, например. И перестань наконец дергаться. У меня от твоих ног уже в глазах рябит.

Ронни сделал попытку успокоиться, но Мэй видела, что он с трудом себя сдерживает. Как будто беспокойный подросток — все время посматривает на дверь и не может усидеть на месте. Ей это очень не нравилось. Таким же нервным он был в то самое утро, когда обнажился перед бедной девочкой-скаутом.

— Не понимаю, что со мной творится, — пожаловался он. — Совсем не могу читать. Как будто я разучился концентрировать внимание.

Отплатив ему его же монетой, Мэй молча отвернулась к экрану. Английский актер запихивал фальшивую грудь в купальник Сандры Баллок и прихлопывал ее сверху рукой. Ронни захохотал, но что-то в его смехе испугало Мэй и напомнило ей о вещах, о которых она предпочла бы не думать.

— Мне очень жаль, что ты невежливо обошелся с той девушкой, — сказала она, — которую приглашал на обед.

— Когда ты уже про нее забудешь? Я же объяснил тебе, что она не в моем вкусе.

— Знаю я, кто в твоем вкусе.

— Ты не понимаешь, мама. Она же совершенно чокнутая.

Мэй прикусила язык. Конечно, Ронни этого не знал, но она позвонила Шейле через несколько дней после свидания. Ей вовсе не хотелось вмешиваться, но она же должна была знать, а Ронни ничего ей не рассказал даже о том, что они ели на обед. Разговор не внес особенной ясности — тут Ронни прав: девушка немного не в себе, — но все-таки Мэй поняла, что ее сын повел себя не как джентльмен.

— Надо добрее относиться к людям, — назидательно сказала она. — Можно подумать, какая-нибудь идеальная женщина сидит и дожидается твоего звонка.

— Знаешь, что нам надо? — вдруг спросил Ронни. — Купить компьютер.

— Зачем нам нужен компьютер?

Ронни ненадолго задумался:

— Можно писать электронные письма.

— Кому? — удивилась Мэй.

— Ну и не только это. — Он начал загибать пальцы. — По нему можно оплачивать счета, играть в игры, заказывать билеты на самолет, много чего еще. Сейчас все так делают.

— Компьютеры дорогие.

— Если бы я умел пользоваться компьютером, мне гораздо легче было бы найти работу. Во всех объявлениях об этом пишут. В наши дни, если не знаком с компьютером, лучше и не пытаться устроиться. Наверное, можно купить подержанный, долларов за пятьсот.

Мэй испугалась. Она знала, как у Ронни работает голова. Когда он начинал говорить так гладко и разумно и приводить всякие доводы, будто они только что пришли ему в голову, значит, задумал что-то.

— Знаю, зачем тебе нужен компьютер, — отрезала она. — Думаешь, я газет не читаю?

— А что? — Ронни играл свою любимую роль святой невинности. — Я не понимаю, о чем ты.

— Хочешь смотреть на всякие картинки.

— Какие картинки?

Мэй не ответила. Несколько лет назад, когда Ронни забрали в тюрьму, она нашла у него эти картинки. Целую библиотеку, спрятанную в старом чемодане. Глотая слезы, она жгла их в ванной и тогда в первый раз призналась самой себе, что, возможно, ее сын действительно болен чем-то ужасным.

— Я не собираюсь смотреть картинки, мама. Клянусь Богом, с этим покончено.

Он такой хороший актер. Мэй чуть было не поверила ему. Но все-таки она слишком хорошо его знала.

— Забудь о компьютерах, — твердо сказала она. — И вот что еще — я хочу, чтобы завтра утром ты пошел со мной в церковь.

— Исключено, — заявил Ронни. — Ни в какую церковь я не пойду.

— Но послушай, — взмолилась Мэй, — у тебя в жизни должны быть какие-нибудь положительные эмоции.

— Поэтому я и хочу компьютер.

— Забудь про компьютер.

— Все равно рано или поздно я его куплю.

— И как это понимать?

— Ты меня, конечно, извини, мама, но ты же не вечно будешь рядом.

— Это верно, — вздохнула она. — И возможно, я уйду еще раньше, чем ты думаешь.

Что-то треснуло у Мэй в душе, когда она это сказала. Потому что это было правдой: с ней что-то сильно не в порядке последнее время. Головные боли, от которых уже не помогает аспирин. И голова кружится каждый раз, когда она поднимается на ноги. А за последнюю неделю она два раза проснулась на полу своей спальни и понятия не имела, как она там оказалась.