Том Перротта - Маленькие дети

И Сара вдруг поняла, о чем напомнила ей атмосфера этой встречи — о Женском центре. Впервые, с тех пор как она закончила колледж, она оказалась в сообществе умных, независимых, доброжелательных женщин, которые радуются обществу друг друга и не испытывают необходимости соперничать из-за мужчин. Именно этого Саре и не хватало уже многие годы. Именно такой оазис она пыталась и не могла найти ни в аспирантуре, ни на работе, ни даже на детской площадке. Она искала его так долго, что начала сомневаться, существовал ли он вообще, во всяком случае в том виде, в каком она его помнила. Возможно; он был просто плодом ее романтического воображения, а на самом деле ничего подобного в мире не было. И вот сейчас она его нашла. И испытала огромное облегчение, вновь оказавшись внутри теплого, дружеского круга.

Однако долго радоваться ей не пришлось. Раздался звонок, Бриджит пошла открывать дверь и вскоре вернулась с двумя новыми гостьями, одетыми в почти одинаковые дорогие платья с цветочным рисунком. У старшей было привлекательное, но чересчур загорелое лицо и тренированные ноги теннисистки.

— Вот видишь? — Бриджит торжественно подвела вторую женщину к Саре. — Я же говорила, что у тебя будет здесь подружка.

Сара изо всех сил старалась изобразить удовольствие, однако лицо отказывалось подчиняться. Ей оставалось только надеяться, что ее улыбка не выглядит такой же фальшивой и натянутой, как улыбка на лице ее новой подруги.

— Рада снова увидеть тебя, — с трудом выговорила Сара.

— Какой сюрприз, — поджала губы Мэри-Энн. — А мы на площадке все гадаем, куда же ты делась.

Две «младшие сестренки» настороженно поглядывали друг на друга через стол. Сара еще пребывала в шоке от появления Мэри-Энн и от того, как испортился вдруг вечер, обещавший стать таким приятным. Теперь обстановка в комнате уже не напоминала ей Женский центр. Сара чувствовала себя так, словно на день рождения ей вручили прекрасный подарок, но тут же отобрали его и отдали кому-то другому. Немного утешало ее только то, что и Мэри-Энн явно чувствовала себя здесь не очень уютно. Возможно, она понимала, что находится на чужой территории и на этот раз в меньшинстве.

— Ну, кто из вас начнет? — спросила Бриджит.

— Она книжный червь, — отозвалась Мэри-Энн. — Пусть она и начинает.

— Нет, начинай ты, — возразила Сара. — Я могу подождать.

Мэри-Энн неторопливо оглядела аудиторию. Дамы из беллетристического клуба ласково улыбались ей, будто воспитатели младшей группы, осматривающие выставку поделок своих питомцев и готовые восхищаться всем: и сломанной раковиной мидии, и шнурком от ботинка.

— Я хотела бы знать, понравилась ли здесь кому-нибудь эта книга? — спросила Мэри-Энн с выражением брезгливого недоумения, так хорошо знакомым Саре. — Потому что лично у меня она вызвала отвращение.

Она помолчала немного, ожидая, что кто-нибудь подхватит эстафетную палочку и побежит дальше, но пожилые дамы молчали, видимо ошеломленные таким неожиданным негативным взглядом. Не то чтобы они казались огорченными, но улыбки немного поблекли.

— Я хочу сказать, что она ужасно депрессивная, — продолжила Мэри-Энн, и ее голос постепенно становился все увереннее, словно она вещала на детской площадке перед Терезой и Шерил. — Она изменяет мужу с двумя любовниками, растрачивает все его деньги, а потом принимает крысиный яд и умирает. А я должна про все это читать?

Ответом на этот вопрос было неловкое молчание. Наконец осмелилась подать голос Лорель, чьей «младшей сестренкой» являлась Мэри-Энн.

— Но там есть много очень удачных описаний, — с надеждой сказала она.

Остальные дамы энергично закивали.

— Она и должна быть депрессивной, — объяснила Жозефина. — Это ведь трагедия. Эмма погибает из-за своей трагической слабости.

— А в чем ее слабость? — поинтересовалась Бриджит.

— В слепоте, — уверенно ответила Жозефина. — Она не видит, что мужчины ее просто используют.

— Она только хочет любви, — вмешалась Джин. — Нельзя же винить ее за это.

— И вообще все дело в возможности выбора, — добавила Регина. — Тогда для женщины его практически не существовало. Можно было стать либо монахиней, либо женой. Вот и все.

— Или проституткой, — подсказала Бриджит.

— У нее был выбор. Она могла не изменять мужу, — заявила Мэри-Энн, невежливо уставившись на Сару.

— Пожалуй, в этом Мэри-Энн права, — признала Лорель.

— Обычно изменяют как раз мужчины, — пожала плечами Эллис. — Поэтому мне интересно было читать про женщину, заявляющую права на свою сексуальность.