Том Перротта - Маленькие дети

Нет, разумеется, этот дом не был совсем убогим. Далеко нет. В нем имелись и мансардные окна, и красивая деревянная отделка на окнах и двери, и еще много мелких деталей, отличающих качественное жилье от дешевого. Конечно, он выглядел очень скромно, но, возможно, именно это им и требовалось на данном этапе. Возможно, они даже находили в этом какую-то романтику: молодая семья, дружно переживающая временные трудности и строящая прекрасное будущее. Когда-нибудь через много лет Тодд и Кэти смогут провезти Эрона по Ангелина-уэй и сказать ему: «Смотри, вот наша старая квартира. Можешь себе представить, что мы когда-то здесь жили?» В биографии самой Сары подобный этап оказался пропущенным: прямо из тесной квартирки с шумными соседями она переехала в большой викторианский дом, заставленный дорогой мебелью, и теперь невольно завидовала Кэти, вместе с Тоддом борющейся с невзгодами и творящей семейную историю, на которую потом можно будет оглянуться с гордостью и, возможно, даже с ностальгией.

Если только он не уйдет от нее, подумала Сара и вдруг почувствовала, как грудь наполняется удивительной легкостью, словно надежда была чем-то вроде гелия. Если только он не уйдет от нее ко мне.

Она, конечно, уже не в первый раз представляла себе такой вариант развития событий, но сегодня впервые он показался ей вполне реальным. Он может развестись с Кэти. Он может жениться на мне. Я могу развестись с Ричардом. Тодд может жениться на мне. Она повторяла про себя эти предложения, переставляла в них слова, придумывала продолжения, пыталась представить себе возможные последствия — суды, борьба за право попечения над ребенком, решение финансовых вопросов, неизбежные эмоциональные травмы, — а потом вдруг вздрогнула, забыв обо всем, потому что на крыльце домика появился сосредоточенно хмурящийся Тодд с большим пластмассовым ящиком в руках. Он может развестись. Тодд отнес ящик в гараж и поставил в багажник «тойоты». И я могу развестись. Саре понадобилась вся ее сила воли для того, чтобы не выскочить из машины и не броситься к нему навстречу, крича об этой удивительной новости.

Мы оба можем развестись и потом пожениться!

Тодд сделал три захода — он вынес из дома и погрузил в машину большой пляжный зонтик, игрушечные ведро и совок, две парусиновые сумки, футбольный мяч — и едва успел захлопнуть багажник, когда из дома вышел Эрон, серьезный и какой-то незнакомый без своего шутовского колпака. А моментом позже на освещенном солнцем крыльце появилась Кэти, босиком, в туго облегающих джинсовых шортах, черном лифчике от купальника и темных очках, больших, как у итальянской кинозвезды. Она оказалась стройнее, выше и прекраснее, чем Сара представляла себе в самые страшные и бессонные ночи. Она была одной из них. Одной из тех девушек, из-за которых в школе Сара после обеда шла в туалет и засовывала себе в горло два пальца, а потом плакала, глядя в зеркало.

Кэти долго стояла на крыльце, словно специально давала Саре возможность оценить себя. Она вытянула кверху руки, переплела над головой пальцы и несколько раз наклонилась вправо и влево, а потом сладко потянулась и с удовольствием зевнула, как человек, который еще не совсем проснулся, но уже счастлив и ждет от нового дня много хорошего.

— Ну что, мальчики, — весело крикнула она, — поехали?

Сара почувствовала, что ощущение легкости оставляет ее, будто воздух выходит из праздничного шарика, проткнутого иголкой. О господи! Все недавние мечты о счастье вдруг показались жестокой и глупой шуткой. Он никогда от нее не уйдет. С трудом сдерживая слезы, Сара смотрела, как «тойота» задом выбирается из гаража, разворачивается и удаляется прочь. Он никогда не уйдет от нее ко мне. «Тойота» уже давно скрылась из виду, а Сара все еще сидела в машине и всхлипывала, деликатно прикрыв рукой рот. Он никогда не уйдет от такой, как она, к такой, как я.

Наплакавшись, Сара думала о том, как же ей прожить два следующих дня. Выходные и без того уже давно превратились для нее в сорокавосьмичасовую пытку, отделяющую один счастливый пятидневный миг от другого. А уж эти станут и вовсе невыносимыми, потому что теперь она знает, что каждую секунду этих двух суток Тодд проведет вместе со своей красавицей женой, а она в это время будет вынуждена торчать дома в компании любителя чужих трусов.

Подъехав к дому, она обнаружила Люси и Ричарда на газоне, и от одного взгляда на его шорты с заглаженными стрелками, итальянские сандалии, рубашку поло с поднятым воротничком (как будто сейчас 1988 год!) и маленький круглый животик Сару затошнило. Отец с дочерью сидели за маленьким столиком, покрытым скатертью в красно-белую клетку, и поили чаем плюшевую лягушку по имени Мелвин и кошмарную куклу из серии «Американская красавица» (кукла, а также миниатюрный чайный сервиз были подарками матери Ричарда, которая до сих пор полагала, что каждую девочку следует воспитывать так, чтобы из нее выросла «элегантная леди»). Ричард заметил жену, и крошечная пустая чашечка замерла на полпути между блюдцем и ртом. Мизинец был изящно оттопырен — вероятно, тоже следствие «элегантного» воспитания.