Том Перротта - Маленькие дети

— Так это она заявила право на свою сексуальность? — с выражением гадливости переспросила Мэри-Энн. — То есть, другими словами, стала развратницей?

— Эмма Бовари не развратница, — горячо возразила Регина. — Это один из лучших женских образов в мировой литературе.

— Не развратница? — Мэри-Энн иронично выгнула бровь. — Она раз в неделю тайком мотается в город, чтобы переспать там с лучшим другом своего мужа!

— Кстати, я там кое-что не поняла в смысле секса. — Жозефина быстро полистала томик романа. — Вот, на двести шестнадцатой странице: «Однако… Родольф находил для себя в этом романе нечто заманчивое. Теперь он уже не стеснялся Эммы. Он был с нею бесцеремонен. Он сделал из нее существо испорченное и податливое».

— Видите?! — встряла Мэри-Энн. — Я же говорила, что она развратница.

— Кто-нибудь понимает, о чем здесь говорится? — продолжала Жозефина. — Он ее что, связывал или что-нибудь вроде этого?

Эллис наклонилась вперед и одними губами произнесла:

— Это об анальном сексе.

Жозефина в ужасе отшатнулась.

— В самом деле? — Она недоверчиво Оглядела всех остальных. — И что, все, кроме меня, это поняли?

— Может, подождем пока обсуждать секс, — предложила Бриджит, — и послушаем, что скажет другая «младшая сестренка»?

В те годы, когда Саре приходилась преподавать, перспектива публичного выступления всегда приводила ее в панику. Стоя на кафедре, она казалась себе самозванкой, неудачно изображающей человека, которому есть что сказать другим. Но сегодня по какой-то непонятной причине Сара чувствовала себя спокойно и уверенно, как взрослая и равная среди других взрослых. Возможно, она действительно выросла за последние пять или шесть лет и просто не успела заметить этого. А возможно, сейчас она была счастливее и потому смелее, чем раньше. Сара посмотрела на Мэри-Энн даже с некоторым сочувствием:

— Я думаю, что могу понять твое отношение к этому роману. Когда-то я и сама к нему так относилась. — Сара обвела взглядом всех слушательниц и каждой из них посмотрела в глаза. Она уже не боялась оказаться центром внимания. Пожалуй, ей это даже нравилось. — Когда я прочитала эту книгу в колледже, то решила, что госпожа Бовари просто дура. По-дурацки вышла замуж, наделала кучу глупых ошибок и в конце концов, в общем-то, получила то, что заслужила. Но когда перечитала роман сейчас, я в нее просто влюбилась.

Мэри-Энн громко фыркнула, но остальные дамы, казалось, были заинтригованы. Джин гордо улыбалась, будто напоминая всем, что это она привела Сару на собрание.

— Мои преподаватели, наверное, убили бы меня, — продолжала Сара, — но я все-таки решусь сказать, что Эмма Бовари была в своем роде настоящей феминисткой.

— Вот как? — переспросила Бриджит недоверчиво, но, видимо, надеясь, что Сара сможет ее убедить.

— Она попала в ловушку. И из этой ловушки существовало только два выхода — либо покориться и принять ту жалкую жизнь, которую предлагало ей общество, либо бороться. И она выбрала борьбу.

— Очень интересная борьба, — ехидно усмехнулась Мэри-Энн. — Прыгать в постель к каждому мужчине, который из вежливости проявил к ней внимание.

— Она проигрывает в конце, — признала Сара. — Но в ее бунте есть что-то прекрасное и героическое.

— Очень удобная позиция, — сухо заметила Мэри-Энн. — Теперь каждую женщину, изменяющую мужу, можно считать феминисткой.

— Дело не в измене. Дело в том, что она отказывается быть несчастливой и ищет альтернативу.

— Наверное, я ничего не поняла в этой книге, — с напускным смирением призналась Мэри-Энн. — Мне госпожа Бовари показалась просто жалкой дурочкой, предлагающей себя за бесценок. Неужели она действительно думала, что такой мужчина когда-нибудь согласится убежать с ней?

Сара не смогла сдержать улыбки. Только вчера они с Тоддом впервые заговорили вслух о возможности развода. Сара очень осторожно произнесла это слово, после того как Тодд рассказал ей, какой ужасной оказалась суббота, проведенная на пляже, как они с Кэти все время ссорились и каким безрадостным и неустойчивым стал казаться ему их брак. «По-моему, у нее кончается терпение», — грустно признался он. «Я собираюсь разводиться с Ричардом», — ответила Сара. А потом они занимались любовью, нежно и как-то осторожно, будто старались вникнуть в смысл того, что только что сказали друг другу.

— Проблема госпожи Бовари заключалась не в том, что она изменяла мужу, — со спокойной уверенностью заявила Сара. — Ее проблема в том, что она изменяла ему с мужчинами, которые были гораздо слабее ее. Она так и не встретила партнера, достойного ее героической страсти.