Том Перротта - Маленькие дети

Мэй очень не любила, когда он так говорил. Ей нравилось думать, что у мальчика доброе сердце и что собственные страдания, по крайней мере, научили его сочувствовать страданиям других. И все-таки иногда в нем чудилась холодная жестокость, которая пугала ее. Одна из женщин вложила в письмо свою фотографию: она стояла в каком-то парке под колесом обозрения и держала в руках большой кокон сахарной ваты. Мэй решила, что женщину можно было бы счесть хорошенькой, если бы не выпирающие передние зубы. Ронни, держа карточку на весу, кончиком сигареты прожег в ней дырку как раз в том месте, где было лицо.

— Так-то лучше, — заявил он. — Небольшая косметическая операция.

Очень быстро из толстой пачки писем он отобрал трех финалисток: Арлен — разведенку с тремя детьми, двое из которых страдали тяжелой формой аллергии на продукты из арахиса; Джину — «мне скоро сорок, но в душе я еще подросток», «обожающую» мини-гольф; и Шейлу, которая «слишком долго находилась во внутренней изоляции», а теперь делала попытку «выбраться из своей раковины и опять начать общаться с людьми».

Ронни сразу же выбрал Арлен, но Мэй ее решительно забраковала. В жизни хватает проблем и без чужих детей. Поэтому он отправил Шейле и Джине письма, подписанные только инициалами «Р. Д.», в которых предлагал им встретиться в том случае, если их не смущает отсутствие у него машины. На этот раз откликнулась только Шейла. Она не вложила в письмо фотографию, а свою внешность описала очень скупо («Одинокая белая женщина, 29. Стройная»), поэтому в тот момент, когда раздался звонок в дверь, беспокойство в комнате уже достигло пика.

— Надеюсь, она не совсем обезьяна, — пробормотал Ронни, неторопливо поднимаясь с дивана и туша сигарету. — Я не собираюсь болтаться по городу с обезьяной.

— Познакомься, мама, — сказал Ронни. — Это Шейла.

Мэй была приятно удивлена. Девушка оказалась хоть и не красавицей, но довольно привлекательной брюнеткой среднего роста в розовом платье без рукавов. У нее была вполне приличная фигура, правда, бедра и лодыжки немного полноваты, но Мэй не стала придираться. В целом Шейла была настолько же «стройной», насколько Ронни — «привлекательным». Вдвоем они смотрелись вполне симпатично.

— Очень рада с вами познакомиться, — улыбнулась Мэй.

— Здравствуйте, — откликнулась Шейла.

Мэй хватило одного этого слова, чтобы понять, что с девушкой что-то не в порядке. Отчасти дело было в голосе — невыразительном и вялом, как будто она говорила сама с собой, отчасти — в пустом взгляде, устремленном на стену. И сумочку свою она как-то странно и судорожно прижимала к животу, словно боялась, что сейчас ее начнут отнимать.

— Вам не холодно? — вежливо поинтересовалась Мэй.

— Холодно? А что? Разве вам холодно?

— Нет. Но я подумала, может, вы замерзли?

— В середине лета? — Шейла нервно рассмеялась. Ее глаза бегали по комнате, ни на чем не останавливаясь. — С чего мне мерзнуть?

Бедная девочка просто насмерть перепугана, подумала Мэй. Может, она узнала его по фотографиям? Но когда Ронни опустился на диван, девушка спокойно присела рядом с ним, словно они были старыми знакомыми.

— Чем вас угостить? Может, немного вина? — предложила Мэй.

— Воды, если можно, — попросила Шейла. — Я сейчас пью лекарство, от которого все пересыхает во рту. Я, когда говорю, даже слышу, как хрустит слюна.

Ронни моргнул и изобразил на лице крайнее отвращение. Мэй строго взглянула на него. Шейла мило улыбнулась:

— А когда просыпаюсь утром, мне кажется, что я на ночь съела целый тюбик клея.

— Я сейчас же принесу вам стакан замечательной холодной воды, — пообещала Мэй и ушла на кухню.

Она решил не спешить, чтобы дать им возможность получше познакомиться, но никаких голосов из гостиной не доносилось. Вернувшись, Мэй обнаружила, что Ронни и Шейла сидят неподвижно и молча смотрят в стену, как будто незнакомцы, ожидающие одного автобуса.

Это же свидание, хотелось крикнуть ей. На нем полагается разговаривать друг с другом.

Она отдала один стакан Шейле, другой — Ронни. Девушка выпила воду одним жадным глотком.

— Как вы добрались, дорогая? Наверное, пришлось стоять в пробках? — спросила Мэй и быстро взглянула на Ронни, будто говоря: «Ну, видишь? Это совсем нетрудно».

Шейла недоуменно таращилась на нее:

— Простите?

— Я спрашиваю, как вы доехали? Без пробок?

— А! — Она кивнула, но как-то неуверенно. — По-правде говоря, я не заметила.