Том Перротта - Маленькие дети

Ее пугал не столько дамский читательский кружок, сколько сам роман. Сара читала «Госпожу Бовари» в колледже на семинаре под названием «Сексизм в литературе», задачей которого являлось разоблачение многообразных приемов, в течение многих веков используемых писателями-мужчинами для умаления и маргинализации создаваемых ими женских образов. Эмма Бовари, наряду с Офелией и Изабеллой Арчер [4] Изабелла Арчер — героиня романа Г. Джеймса «Женский портрет». , являлась одним из самых ярких примеров такой шовинистической традиции: сонная, пассивная, эгоцентричная мечтательница, связанная по рукам и ногам буржуазными, ложно понятыми концепциями «любви» и «счастья», целиком и полностью зависимая от мужчин, которые якобы только и могут спасти ее от пустоты и бесцельности существования. Что еще хуже, Эмма Бовари была начисто лишена чувства какой-либо женской солидарности: у нее не имелось подруг, она плохо обращалась с юной служанкой и с няней ребенка и откровенно пренебрегала воспитанием своей бедной малютки.

Даже если бы Саре вдруг самой захотелось перечитать эту депрессивную литературу, сделать это оказалось бы очень нелегко. Несмотря на отчетливый сюжет, «Госпожа Бовари», как и большинство романов девятнадцатого века, был написан неторопливо и плотно. Для того чтобы вникнуть в эту густую, медленно льющуюся прозу, требовались время и серьезная концентрация. У Сары же, с тех пор как начался ее роман с Тоддом, развилось что-то вроде детского синдрома дефицита внимания. Она брала в руки газету, читала два каких-нибудь абзаца, а потом слова на странице становились непонятными, сливались и вовсе исчезали, и они с Тоддом уже путешествовали где-то — только вдвоем, никаких детей и полная свобода, — смеялись, стиснутые людьми в переполненном автобусе в Индии, или пили шампанское в купе поезда, мчащегося по Европе, или неизвестно куда ехали в красной открытой машине и хором подпевали радио. Встряхнув головой, Сара опять вглядывалась в газету и пыталась заново прочесть те же два абзаца, но видела только, как они с Тоддом бродят вдоль полок какого-то супермаркета и складывают в тележку прекрасные органические продукты — свежую пасту, парных цыплят, выросших не в инкубаторе, а на зеленом лугу, запретные, но соблазнительные десерты, австралийское вино. Сара снова пыталась прочитать статью, но только сильнее раздражалась. Какое ей дело до акулы, нападающей на людей во Флориде, отключений электричества в Калифорнии или страстной любви Джорджа Буша к своему техасскому ранчо? Какое ей дело до всего этого, если думать хочется только о том, как они с Тоддом стоят на балконе красивого особняка вроде тех, что показывают в старых фильмах, и его рука, задирая юбку, медленно крадется вверх по ее бедру, и они оба смотрят на запад, где прячется за холмы золотой диск солнца? В конце концов она отбрасывала газету и включала телевизор, под который было легче мечтать.

Понимая, что в таком состоянии Флобера ей никогда не одолеть, Сара решила, что в последний день просто пробежит роман глазами, чтобы вспомнить сюжет, наспех набросает несколько очевидных вопросов, а на собрании кружка постарается в основном помалкивать. Однако в субботу утром произошло событие, серьезно расстроившее и испугавшее ее. Пытаясь хоть чем-нибудь отвлечься, она взяла в руки «Госпожу Бовари» и вскоре поняла, что читает совсем не тот роман, который помнила до сего дня.

— Как выглядит твоя жена?

Этот вопрос вроде бы удивил Тодда, насколько Сара могла судить, не видя его лица, ибо в тот момент, когда она его задала, он как раз облизывал ее пупок.

— Моя жена?

— Ну да, та женщина, которая живет в твоем доме, — Сара попыталась превратить в шутку вопрос, вот уже несколько дней не дающий ей покоя, — и каждую ночь спит в твоей кровати.

— Как она выглядит? — с сомнением повторил Тодд.

— Ну да, мне просто интересно.

После нескольких попыток уклониться от ответа. Тодд все-таки описал внешность Кэти так, словно заполнял полицейский протокол: рост сто семьдесят четыре сантиметра, волосы темные прямые, глаза карие, никаких особых примет вроде шрамов или татуировок. Сару это не удовлетворило.

— Она красивая?

Тодд задумался, а Сара возликовала, сочтя это хорошим знаком.

— Наверное, да, — наконец кивнул он. — Объективно говоря.

— Она очень красивая?

— Сара, мы ведь женаты, я к ней привык — мне трудно судить.

— А другие мужчины? Они оглядываются, когда она идет по улице?