Добрица Чосич - Время смерти

Генерал Мишич:

— А я вас спрашиваю, господин воевода, что будет с Белградом и всем сербским фронтом, если будущей ночью я доложу вам, что двух моих дивизий больше не существует. Что Первой армии…

Воевода Путник:

— Подождите, я не все сказал. Я немедленно прикажу всем армиям завтра перейти в наступление и облегчить давление на вас. Но сами вы любой ценой должны сохранить занимаемые вами позиции. Я повторяю: в ваших руках судьба сербского фронта. Оставайтесь там, где вы есть.

Генерал Мишич:

— А орудия и снаряды? Вы слышите меня, воевода?

Воевода Путник:

— Пашич сообщил, что в Салоники сегодня прибыл корабль с пятьюдесятью тысячами снарядов. Сегодня же ночью по железной дороге их отправят в Крагуевац. Если соседи не перережут дорогу. Сообщите об этом своим штабам и по армии. Пусть каждый солдат знает: снаряды поступят. И оставайтесь там, где вы стоите.

Генерал Мишич:

— Сделаю все в пределах возможного.

Генерал Мишич из штаба Первой армии говорил:

— Да, я слышу вас хорошо. Снег у вас идет?

Полковник Миливое Анджелкович-Кайафа, командир Дунайской дивизии первой очереди, со своих позиций отвечал:

— Темень. С вечера противник выказал намерение прорвать мой фронт. Всю ночь подходили его войска. Не прекращались передвижения батарей и обозных фур. В конце ночи, затемно, начался огонь из всех видов оружия, артиллерийского и стрелкового. Бьют прицельно. Заняли Славковицу.

Генерал Мишич:

— Все, что вы потеряли, вы должны взять обратно. Все, что будут занимать в дальнейшем, отбивайте сразу. Поэтому лучше, Анджелкович, постараться не вести дважды бой за один объект.

Командир Дунайской дивизии

— Я приказал предпринять контратаку, чтоб вернуть Славковицу. Пока без успеха. Противник атакует сильнее.

Генерал Мишич:

— А вы сильнее контратакуйте. Сегодня отступать нельзя. Глядите на Колубару, чтоб спиной стоять к Сувобору. Если вам темно… Дринская? Это я, слушаю вас.

Полковник Крста Смилянич, командир Дринской дивизии, со своих позиций докладывал:

— Противник наступает по всему фронту дивизии. От села Ба через Градженик, от Кадиной Луки к Раяцу. Начали атаку между Бранчичем и Драгобильской рекой в направлении Главицы и Майдана. Заняли Спасоевину. Мои войска с трудом держат оборону. Мне необходима поддержка, господин генерал, самая срочная поддержка.

Генерал Мишич:

— Я требую проявить максимальную твердость в условиях обороны. Деритесь упорно, не теряя головы, Смилянич. Штыком и гранатой, как вчера. Чтоб глаза швабов видеть. Артиллерия Моравской дивизии будет оказывать вам поддержку до последнего снаряда. Больше я ничем не могу помочь. Ничем, у меня ничего нет. И не забывайте: сегодня мы не смеем оставить ни одного оврага, ни одного склона… Алло, Моравская! Дайте мне командующего дивизией. Говорит Мишич. Что вы мне сообщите, Милич?

Отвечал полковник Люба Милич, командир Моравской дивизии второй очереди:

— Палец держим на спусковом крючке, господин генерал. Ждем. Противник готов к атаке, но, похоже, считает — рано. Плотный туман. Вытянутой руки не видно.

Генерал Мишич:

— Им-то видно, потому они сперва на того, кто послабее, бросились. Слышите, как грохочет у Дунайской? Им трудновато. Помогите ей немедленно огнем своих орудий. Бейте по Боблиям. Изо всех сил защищайте гукошские позиции.

Командир Моравской:

— У нас мало снарядов, господин генерал. Если орудия поработают сегодня, завтра им придется умолкнуть.

Генерал Мишич:

— Пусть работают сегодня. И докладывайте мне об успехах ваших наводчиков.

Командир Дринской дивизии первой очереди Крста Смилянич:

— Я должен кричать, господин генерал. У меня в комнате штукатурка обваливается от пушечной канонады. Сдан Славковачский гребень. Ведем ожесточенный бой за Градженик.

Генерал Мишич:

— За Градженик? Когда начали?

Командир Дринской:

— Да. Градженик. Несу большие потери. Артиллерия косит. Деремся отчаянно. От моих солдат нельзя…

Генерал Мишич:

— Градженик необходимо отбить. Если его потеряем, последствия для центра нашей армии будут печальны. Дунайская первой очереди окажется в чрезвычайно сложном положении. Вы меня слышите, Смилянич?

Командир Дринской:

— Мы все можем погибнуть, но остановить продвижение неприятеля не в силах.

Генерал Мишич:

— Вы не смеете погибать все и должны остановить продвижение неприятеля.

Командир Дринской:

— С кем? Как? К ночи от моей дивизии не останется даже полка. Вы это понимаете, господин генерал?