Александр Клюге - Хроника чувств

По понедельникам у забытого смотрителя свободный день. В этот день Н. Никофеев приходит в бассейн и следует своенравному порыву: он плавает до изнеможения, и когда усталость охватывает его душу, он обживает свое тело, так сказать, полностью распрямляется, доверяется воде искусственной лагуны и подставляет свою мошонку и член под успокаивающий источник обновления воды, бьющий в сантиметрах пятидесяти под поверхностью. На мгновение он погружается в грезы. Почти без участия его воли семя его начинает изливаться в голубую воду (дно бассейна покрыто лазурного цвета плиткой). Он надеется, что его крошечные, снабженные жгутиками бодрые посланцы будут приняты одной из пловчих с соседнего тракторного предприятия. Это, полагает он, был бы современный способ размножения. Однако он не стал бы считать этот «план», который, возможно, станет сюрпризом для одной из посетительниц, дьявольским, потому что его импульс не «блаженно-архаичный», а постоянный, как у современной науки. В сравнении с античным сатиром «не связанный».

Что значит, в применении к душе, архаичность? Что такое прогрессивная душа? Подвергается ли она шлифовке?

На конгрессе в Цинциннати Н. Никофеев сидел рядом с совершенно пьяным приятелем М. Пополовым. Время ожидания — время созревания. У них впечатление, что на конгрессе они не услышат ничего, что бы им не было уже известно.

Опорным выражением для архаичности будет «я не решаюсь». Прямая противоположность, позволяющая выйти из времени ожидания, звучит так: sapere aude («решись быть мудрым», думать своей головой). Для этого не требуется никакого высокомерия. Друзья не верили в «неостановимый прогресс генной инженерии», поскольку на ее основе не может возникнуть постоянное дерзновение (= несвязанности) [115].

Летом Н. Никофеев клонировал в своей секретной лаборатории так называемых «карликов». На молчание своих сотрудников он мог положиться. Первые «человеческие компьютеры» оказались близнецами, симпатичными детишками мужского и женского пола. Н. Никофеев оперативно удалил у этих существ способность производить потомство, потому что его познания подсказывали ему, что не следует допускать у них наличия свободной воли, ведь он все еще следовал положению Дарвина, согласно которому вторая эволюция неизбежно положит конец первой, то есть нашей.

Лаборатории располагались в лесу, в котором когда-то находился гарнизон немецкого вермахта. Сохранившиеся с тех времен казармы были перестроены и оснащены подвалами. «Дорогие дети» Никофеева, с суровостью древних римлян обозначенные римскими цифрами в порядке появления на свет, находились еще в ретортах. Чтобы активировать их, было необходимо вживить их в человеческий организм. Эти «преобразованные люди» должны бы были зарегистрироваться затем в ЗАГСе. Такая «вненаучная проблема» оставалась на данный момент неразрешимой. Поэтому «новые души» пока оставались в своих стеклянных сосудах.

М. Пополов приехал к Никофееву. Тот пытался держать результаты своей работы в тайне от своего друга-генетика. Тем не менее Пополов разыскал его в белорусском хаосе. Вот что предложил Пополов:

— Ты бы мог переправить часть своих реторт через Памир в Афганистан. Тем же путем, каким — в обратном направлении — на Запад попадает НАРКОТА.

— А потом?

— «Живые души» можно вживить в пакистанских девочек, купить их несложно.

— И они поедут назад по пути, каким переправляют опиум? С документами?

— В Таджикистан, затем через горные хребты в Бишкек, в международный аэропорт, а оттуда в Марсель.

— А паспорта?

— Все будет устроено.

— Но ведь это машины.

— Послушные машины.

— В том-то и вся проблема.

Н. Никофеев никогда не поступал вопреки своему внутреннему голосу. Внутренний голос говорил ему, что подобные эзотерические познания, обеспечивающие власть, не могут быть разделены на двоих. Тем не менее он решился на союз с Пополовым. Только затем, чтобы не быть один на один с самим собой.

Несколько лет спустя трупы Н. Никофеева и М. Пополова были обнаружены в каменном карьере неподалеку от Марселя. Бродячие собаки растерзали тела. Собак пристрелили.

Полиция Марселя не нашла следов убийц. Наверное, хранители знаний надоели организаторам «международных транспортных сообщений», и те попытались взять эту «современную работорговлю» (не слишком прибыльную из-за секретности) в свои руки. Однако марсельские преступные группировки, если это они убили ученых, лишь опередили «живые души», готовые обратиться против человеческого рода и тем самым против своих покровителей [116].