Александр Клюге - Хроника чувств

— К тому же приемы, поездки по городу, парады.

— Сколько времени остается на политическую деятельность?

— Из четырехдневного визита — 3 часа 20 минут.

— Что сделали ответственные лица за это время?

— Трудно сказать без переводчика.

Корреспондент «Нойе Цюрхер Цайтунг» в Риме беседовал с кинорежиссером Кристианом Д., чей фильм о немецкой Восточной Африке получил в Канаде один из главных призов. Свой последний проект он назвал «Известия с музыкой». Хотите ли вы сказать, спросил корреспондент, что ежедневную хронику надо положить на музыку? Почему бы нет, ответил Кристиан Д. Это заинтересовало корреспондента и вызвало дальнейшие вопросы, которые и привели в конце концов к опере «Сила судьбы», исполненной в январе 1939 года. Нет сомнения, сказал Д., что попытки Чемберлена, поддержанного старательным бывшим вице-королем лордом Галифаксом, означали объективный шанс предотвратить начало войны в сентябре 1939 года. Ключ к событиям в тот момент находился в Риме. Это можно изобразить только средствами музыки.

Он всегда верил в свою звезду, если только не морочил себя (это случалось только тогда, когда его одолевала усталость). В долгое время ожидания, предшествовавшее прорыву перестройки, он все время чувствовал, что все это ожидание завершится прорывом. Он предназначен для ПРЕВОСХОДНОЙ ЖИЗНИ, говорил его начальник, академик С. М. Трояновский: вы один из моих лучших сотрудников, и если позволите, я буду называть вас своим учеником.

Это было как предвестие, пусть и говорил это отличавшийся причудами Трояновский. В научном институте, в котором Н. Никофеев год за годом отстаивал свои преимущества, были так называемые лазерные стволы, самые большие выросшие в Сибири кристаллы, больше их в мире нет. У его рабочей группы был особый статус, и она располагала особыми средствами. Она работала на весну народов России, создавая запасы. Эта весна скоро кончилась. Вновь время ожидания.

Ближайший «соратник», или «Робинзон», был в Женеве, Массачусетсе или Австралии, с ним приходилось связываться через ненадежную связь, по телефону, телефаксу или через интернет.

Республика ожидания, то есть заторможенная наука, забросила Н. Никофеева в Белоруссию. Там были секретные лаборатории, не подчинявшиеся начальству. Однажды приезжала парламентская контрольная комиссия, запросила информацию, сделала вид, будто что-то понимает, сделала предложения, подтвердила особое финансирование, уехала и забыла о центре специальных исследований.

Если бы кто-нибудь спросил Н. Никофеева, ощущает ли тот высокомерие интеллекта, он бы ответил отрицательно. У него было эмоциональное, или генитальное, высокомерие. Его радовало, что на планете есть люди, которые его понимают, что он может обмениваться информацией с компетентными «соратниками», что он обнаруживает свое имя в международных справочниках, в сущности же он хотел только одного: исследовать как можно больше и как можно свободнее.

Война в космосе

Эффективнее, чем через детей, гены размножаются через информационные единицы, МЕМЫ, через знание, размножающееся, словно вирусы. За стенами лаборатории проходила эра Горбачева, ее можно было наблюдать по телевизору. Ее призрачное завершение Н. Никофеев назвал «своеобразным временным хаосом» (хаос всегда мыслится бесконечным, никогда не может носить временного характера, поскольку не имеет перспективы на будущее).

Среди наследства распадавшейся империи были огромные, приходившие в негодность плавательные бассейны. В одном из них, сооруженном на месте бывшего в царское время собора, был забытый бассейн. Здесь плавают, словно в потаенном пруду, женщины с расположенного поблизости тракторного предприятия. Сократить место смотрителя во время кампании БОЛЬШОЙ ЭКОНОМИИ забыли, так что здесь продолжал обитать работник, следивший за этим «водоемом», специальным бассейном, чистивший его и проч. И летом и зимой он поддерживал в нем постоянную температуру 18 градусов. Проникая через широкие окна, солнечные лучи ложились на поверхность воды, волнение которой бликами отражалось на потолке.