Александр Мильштейн - Пиноктико

Ведь это явно был парик, хотя и очень хорошего качества… Мне трудно было представить себе, что там скрывается — не хотелось думать, что лысина… Но вот этот жест — как она поднимает парик, словно шляпу, — я почему-то представлял…

В течение нескольких секунд, прошедших после того, как госпожа Воронофф призналась, что не знает, что с нами делать, на меня накатило что-то вроде «океанического чувства»…

Нет, я на самом деле почувствовал связь этой женщины с Мировым океаном…

Я почти воочию увидел кованые сундуки, которые, качаясь, плыли по волнам в разные части Старого и Нового Света… Сотни, тысячи… Сотни тысяч… Сундуков…

Но самое странное было вот что… Я вдруг понял, что мне хочется её трахнуть! Эту бабу, семидесяти лет, да-да-да… Которой, правда, можно было дать не больше сорока… Причём намного сильнее — захотелось, — чем только что Дженни, в мастерской… Хотя уже прошло, наверное, часа два или три, так что это уже было не утро… Но, с другой стороны, ещё и не вечер… Так что это было смещение в шкале желаний, конечно, мне хотелось чего-то другого… Не может же быть… Всё это проносилось у меня в голове, когда мы с Галински покидали коричневый холл с витражным куполом, потом ещё один, совсем маленький, и наконец крутящиеся двери…

Когда мы вышли из гостиницы и отошли на сто метров, Галински сказал:

— Знаете, зачем ей нужно знать, в какой порт груз уже прибыл, а в какой нет?

— Нет. Зачем?

— Потому что там взрывчатка.

Я кисло улыбнулся его шутке. Ясно было, что заказ мы не сделаем, «пилотный проект», на котором меня хотел испытать Штефан, оказался слишком твёрдым орешком, не по зубам мне… При этом я понимал, что объяснить Штефану всё как есть не получится, потому что официально госпожа Воронофф в заявке на оптимизацию логистики своего концерна, конечно же, не написала, что нам надо будет взламывать систему защиты портовых баз данных…

— …говорю вам, эта баба задумала разнести весь мир, — не умолкал тем временем возбудившийся Галински. Щёчки у него порозовели, я уже плохо понимал, гонит ли он волну или на самом деле… наш хакер-капризуля малость того — не в себе… Или это — ещё один буревестник апокалипсиса? — подумал я, глядя на него…

— Ну так что, будешь делать этот проект? — спросил я как можно более обыденным голосом.

— Вы что, издеваетесь? — остановился Галински.

Я не замедлил шаг и не обернулся. Он меня догнал. Я сказал:

— Почему же. Я вполне серьёзно. Представляешь, какие деньги она нам за это заплатит? А мир всё равно невозможно уничтожить, Матиас. Это всё равно, что наоборот…

— Что наоборот? Создать?

— Ну или, скажем так, построить вечный двигатель. Вот если бы к тебе пришёл сумасшедший и предложил миллион за то, что ты сделаешь ему чертёж его проекта или даже напечатаешь его в газете, в отделе объявлений? Ну что бы ты не взялся за такое, нет?

— Во-первых, мы об этом даже не спросили — о цене… А во-вторых… Хоть бы и миллион… For the world is not enough!

— Уверен? — спросил я.

— Всё, прощайте, — сказал Галински. — Если вам хочется, чтобы вас нашли где-нибудь в канаве с простреленным черепом… Это ваше личное дело… Меня же здесь вообще не было, и я ничего не слышал.

И в самом деле: после этих слов его не стало. Он буквально растворился в толпе, хотя какая такая толпа могла быть в этот момент на Максимиллианштрассе? Но Матиас Галински исчез, это факт, провалился под землю…

А я почувствовал — стоя возле витрины магазина «Tod’s» [38] «Tod» — по-немецки «смерть», с апострофом же получается родительный падеж, в то же время — с апострофом — это название известной фирмы, производящей одежду и предметы гардероба. , что сейчас тоже куда-то провалюсь…

Дело было не только в том, что моя карьера кончилась, так и не успев начаться…

Мне казалось, что я стою у витрины магазина, в котором Ахим когда-то — получив первый в своей жизни пятизначный гонорар — покупал одежду, причём он взял меня с собой… Но магазин назывался как-то иначе, такое название я бы запомнил…

Или это не тот магазин?

Вернувшись на какие-то пятьдесят метров, я увидел ещё один магазин одежды… Это был «Boss», его я бы тоже запомнил — если бы мы заходили в него…

Я понял, что это тот магазин, просто потому что, проезжая довольно часто по Максимиллианштрассе, я что-то не замечал этой вывески… Значит, перед этим там был другой магазин… Впрочем, про «Tod’s», наверное, можно было сказать то же самое… Тридцать лет — огромный срок…