Борис Пугачев - Зеркало для слепого

— Может, я поеду с вами? Вы же к машине не привыкли.

— Ни в коем случае. Оставайтесь с ребятами. Все… Не тяните время. Меня переубеждать бессмысленно. Я всегда прав. Если даже не прав… В общем, идите к своим… э-э-э… подчиненным.

Родик завел двигатель, отжав сцепление, включил первую скорость. Машина легко тронулась с места. Вырулив на шоссе, он перешел на вторую скорость. Машина продолжала уверенно двигаться. Миновав вереницу автомобилей и перейдя на третью скорость, Родик плавно прибавил газ. Стрелка спидометра колебалась около отметки в сорок километров. Машина держала дорогу. Родик, опасаясь переходить на четвертую передачу, добавил газа и почувствовал, что грузовик начало слегка заносить, но рулем этот занос вполне корректировался. Стрелка спидометра дошла до цифры шестьдесят. Пост ГАИ уже не был виден в зеркала. Следовало возвращаться. Однако развернуться на узком шоссе с буксируемым на жесткой сцепке вторым грузовиком Родик не решался, а какой-либо площадки или перекрестка в поле зрения не находилось. Родик прижался к обочине и остановился. Единственным решением, пришедшим в голову, было отцепить второй грузовик. Холодная и мокро-грязная сцепка никак не извлекалась из форкопфа. Родик несколько раз подавал грузовик то вперед, то назад, но нужного положения металлического кольца достичь не удавалось. Неожиданно при очередной попытке серьга сама выскочила из форкопфа. Родик перевел дыхание и, чтобы успокоиться, посчитал про себя до двадцати. По спине струился пот, волосы опять намокли, а ненужный капюшон, на половину отстегнувшись, болтался на правом плече. Родик повернул зеркало заднего вида и посмотрел на себя. Лицо было пунцово-красным, волосы в беспорядке прилипли ко лбу, а глаза, лишенные постоянно запотевающих очков, нездорово горели расширившимися зрачками. Родик обтер голову платком, причесался, отстегнул капюшон, протер очки и положил их на пассажирское сиденье. Потом осторожно, чтобы не съехать в кювет, развернул грузовик. Обратный путь проехал почти уверенно, хотя машину, освободившуюся от груза, вести было труднее.

Поравнявшись с колонной, Родик остановился на противоположной стороне шоссе. Надев очки, он не спеша спрыгнул на землю и подошел к водителям.

— У страха глаза велики. До пятидесяти километров в час машина ведет себя прекрасно. Паникеры. Принимаю решение ехать. Должны успеть, если что-то еще не произойдет. Я сам поведу первый грузовик, а вы поедете за мной. Не стыдно вам? Асы хреновы…

Все промолчали, и только все тот же выступающий от имени всех водитель ехидно спросил:

— А где же вы вторую машину потеряли?

— Скажу честно: я не профи, как вы, и разворачиваться с таким прицепом побоялся. Тем более стыдно вам должно быть. Раллисты тоже мне! Любитель спокойно едет, а вы трусите. Вопросы есть? Вы же, глас народа, можете здесь остаться или возвращаться в Москву. Вас заменит водитель, с которым ехал я.

— Ладно, — нехотя промямлил, как его про себя назвал Родик, заводила. — Будем пробовать. С вас прибавка к зарплате.

— Обсуждаемо. При хорошем выполнении любой работы в нашем предприятии предусмотрена премия. Хотя лично вам ее пока давать не за что. Наоборот, во время войны за такое паникерство расстреливали.

— Сейчас не война, — обиженно ответил тот. — Ради чего рисковать?

Его никто не поддержал.

Все молча разошлись по машинам. Родик опять сел за руль и, развернув грузовик, остановился рядом с водителем, место которого занял.

— Садитесь, пожалуйста, — крикнул Родик.

Водитель помялся и, открыв дверь со стороны пассажира, предложил:

— Родион Иванович, давайте я поведу. Неудобно… Это наша работа.

— Нет уж. Пока скользкоту не проедем, буду вести я. Вам предстоит только помочь прицепить второй грузовик. Я один намучился. Садитесь побыстрее, время не ждет. И так чуть ли не час потеряли.

Вскоре показался одиноко стоящий грузовик с упертой в землю сцепкой. Родик прижался перед ним к обочине и остановился. Пока он подавал задним ходом, из подъехавших машин выскочили несколько водителей и мгновенно произвели сцепку. Сидящий рядом с Роликом водитель даже не успел спрыгнуть на землю. Помедлив, он все же вышел и проверил сцепку. Вернувшись, молча занял свое место и отрешенно уставился вдаль. Вид его был красноречивее любых слов. Родик понял, что победил. Победил не только в создавшейся ситуации, но и в чем-то более существенном, а может быть, и принципиальном. Воодушевившись, он прибавил газа и, хотя руль потребовал сосредоточения всех усилий, довел грузовик до сухого участки дороги, начавшегося не через пятьдесят километров, как обещал гаишник, а лишь на подъездах к Смоленску.