Борис Пугачев - Зеркало для слепого

— Пусть говорят. Давить я на него особо не стану. Обстановку только разведаю. От него сейчас не так много зависит. Схема происшествия составлена. Как сказал Сергей, он пересекал улицу в неположенном месте. Может быть, он это и сам знает, а нет — я ему поясню. Позвони и собирайся. Возьмем у Миши машину. Я пошел умываться.

Пока добирались до дома Михаила Абрамовича, Родик раздумывал, будет ли ему трудно или невозможно управлять автомобилем. «Лучше бы Миша мне об этом не говорил. Может, я теперь от каждого пешехода стану шарахаться?»

Однако, сев за руль и выехав со двора на проезжую часть, он не ощутил никакого дискомфорта. Добравшись до Марьинского мосторга, он совсем выкинул из головы Мишины предположения и спокойно перечислял Оксе, что надо купить для пострадавшего.

В больницу они попали к полудню. В палате кроме пострадавшего и скромно сидящей рядом с ним на стуле невзрачной женщины никого не было. На тумбочке стояли сложенные в стопку грязные тарелки. Родик догадался, что сейчас в отделении обед.

— Поздравляем вас с праздником! — сказал Родик, ставя пакеты на кровать. Поняв, что сморозил глупость, он поправился: — Это для всех праздник, а для нас сплошное горе. Вы, наверное, догадались, что я был за рулем… Очень соболезную, но ничего не мог поделать. Даже не видел, откуда вы появились. Меня зовут Родион Иванович. А вы, вероятно, его жена? Даже не знаю, какие слова подобрать…

Родик замолчал и мысленно приготовился выслушать любые проклятия в свой адрес. Однако ничего такого не произошло.

— Почему же… Все равно сегодня праздник, — тихо проговорила женщина. — Спасибо за поздравления. Вас тоже с праздником. С моим недотепой все праздники вверх ногами. Это не мужик, а горе луковое. Как праздник, так напивается, и с ним что-то происходит. Ведь сколько раз я ему говорила… Я, конечно, не видела, как все было, но думаю, что сам залез, куда не надо. Вы уж извините. Бедовый он у меня. А как выпьет… Понимаю, что ему сейчас не до того, но ругаю его…

— Ну что вы. В жизни все бывает.

— Теперь его опять с работы выгонят.

— Не имеют права. Он на больничном. Если уволят, то я его к себе возьму. Он кем работает?

— Кем он, горе мое, не работал. Сейчас грузчик на складе электролампового завода. А вообще-то он токарь. Если бы вы взяли его к себе, это было бы большим счастьем.

— Возьмите мою визитку. Как бы ни складывалась ситуация, я от своих обещаний никогда не отказываюсь. Давайте я ваш домашний телефончик запишу?

— Вот, Коля, видишь, какой приличный человек. Записывайте… Лучше все со мной обсуждать.

— Я это понял. Николай, как вы себя чувствуете?

— Нормально. Вот только сам никуда пойти не могу, — ответил мужчина осипшим голосом. — Мне бы здоровье поправить. Грамм сто. Праздник сегодня.

— Лежи, горе луковое! Тебе нельзя. Вчера все свое выпил.

В палату зашла санитарка, чтобы забрать с тумбочки грязные тарелки. Родик поздравил ее с праздником и, запустив руку в пакет, угостил кистью бананов. Санитарка доброжелательно улыбнулась и предложила помыть фрукты.

Родик отдал ей один из пакетов и сказал:

— Заговорились. Сегодня праздник. Окса, сооруди закуску. Выпивку мы не взяли, но сок и разные воды есть. Кстати, познакомьтесь: это моя жена. Ее зовут Окса.

— Лида, — представилась женщина. — Очень приятно. Ой, сколько же вы всего принесли! Тут и холодильника нет. Да и кормят хорошо.

— Это немного. Вашему мужу надо сейчас есть побольше мяса и фруктов. Кости лучше срастаются. А кормят здесь неизвестно чем. Холодильник, думаю, где-то имеется. Сейчас санитарка придет — спросим.

В палату начали заходить ее обитатели, пестро одетые и по-разному перебинтованные и загипсованные. Она наполнилась шумом разговоров, хлопаньем дверок тумбочек, шуршанием и другими больничными звуками. Родик сразу почувствовал себя неуютно.

Не стараясь быть услышанным, он поздравил всех с праздником, пожелал выздоравливать и, пообещав, что завтра придет, увлек Оксу в коридор.

Посещение пострадавшего несколько успокоило Родика. Он понял, что имеет дело с простыми, не скандальными и реалистично мыслящими людьми, адекватно оценивающими ситуацию.

Однако поселившийся в нем страх продолжал порождать гложущую тревогу, не позволяя ни расслабиться, ни сосредоточиться при выполнении обязанностей гостеприимства, которым был вынужден посвятить остаток дня.

Даже вечером, сидя с семьей Султона в ресторане гостиницы «Пекин», где он их поселил, Родик выслушивал витиеватые восточные тосты, слегка пригубливал рюмку и с нетерпением ожидал момента, когда можно будет распрощаться.