Борис Пугачев - Зеркало для слепого

— Я знаю по Душанбе, что если пьян, то виноват, — вмешалась Окса.

— Ты-то хоть не лезь, — огрызнулся Родик. — Лучше найди какую-нибудь бутылку. Я врачу дам.

— Мне с вами ехать? — открывая бар, спросила Окса.

— Лучше дома сиди. Конфет каких-нибудь у нас нет?

— Такой коньяк подойдет? — Окса показала бутылку пятизвездочного армянского коньяка. — Есть еще зефир в шоколаде.

— Давай. Положи во что-нибудь.

Когда Родик, преодолев с помощью денег все больничные заслоны, попал в палату, пострадавший уже спал. Это был тщедушный с изможденным лицом мужчина. Родик постоял несколько минут рядом и, решив не будить его, отправился искать врача.

На посту медсестра, получив коробку с зефиром, сообщила, что дежурный врач сейчас в другом отделении, но вскоре должен вернуться. Родик попросил разрешения подождать и, по реакции поняв, что можно, устроился в кресле, откуда хорошо просматривалась дверь с надписью «Ординаторская».

Ждать пришлось долго, Родика начало клонить ко сну. Вероятно, он задремал, потому что пропустил приход врача, о котором его известила медсестра.

— Товарищ, доктор пришел, — громко сообщила она.

— Спасибо, а как его зовут?

— Сергей Николаевич.

Родик постучался в дверь и, не дождавшись ответа, вошел в ординаторскую.

— Добрый вечер, Сергей Николаевич, — приветствовал он стоявшего к нему спиной мужчину в белом халате.

— Уже ночь, — повернувшись, отозвался мужчина. — Кто вас сюда пустил?

— Я давно вас жду. Хотел узнать о здоровье Кротова из пятой палаты, — ставя бутылку коньяка на стол, ответил Родик.

— Это которого сегодня после дэтэпэ привезли?

— Да-да.

— А что о его здоровье говорить? Он еще до сих пор от пьянки не отошел. Вы, вероятно, его и сбили?

— Да. Так получилось.

— С пьянью всегда так. Что вы беспокоитесь? На них все, как на собаках, заживает. У меня в этой же палате чудик лежит. Так он две недели назад с пятого этажа пьяный вывалился. Все переломал. И ничего. Завтра выписывать будем. Вашего привезли в больницу вдрызг пьяным. Как он вообще ходить мог? Мы его прокапали. До утра будет спать. Что-то можно с ним делать в лучшем случае завтра. Даже обезболивающее без толку колоть.

— Я волнуюсь по понятной причине. Что с ним? Какие прогнозы?

— Окончательно сказать не могу. Полностью его обследовать было невозможно. По рентгену— перелом бедра, без смещения, есть осколочки. Что с головой — не знаю, реакции с учетом степени опьянения — в пределах нормы. Полагаю, сотрясения мозга нет, если, конечно, там было, что сотрясать, хотя ссадина на лице имеется. Специалист его завтра осмотрит. В любом случае ему предстоит операция.

— Как это ускорить? Вы же понимаете, степень тяжести зависит от того, как быстро его выпишут из больницы.

— Это не совсем так. Тянуть не будем. Где-то после праздников, если сотрясения нет, прооперируем.

— Я хотел бы ускорить. Что надо — оплачу.

— Сейчас я вам ничего сказать не могу. Приходите завтра… Нет, лучше послезавтра. Это моя палата. Поговорим.

— Спасибо. Вот моя визитная карточка. Когда удобнее подойти?

— Часов в одиннадцать. Да, кстати, если у вас есть возможность, помогите кровью. Дефицит, а операции при отсутствии крови не производятся. У него группа… Вот, нашел. Третья. Тем более — дефицит.

— Никогда с этим не имел дела, но постараюсь найти. Сколько ее надо?

— Чем больше, тем лучше… Много вам не дадут.

— Спасибо. Еще раз извините. Удачного вам дежурства.

— Вам того же. Вы себя особо не изводите. Починим вашего крестничка.

Миша и Сергей ожидали прихода Родика в машине.

— Ну что там? — спросил Михаил Абрамович, когда тот уселся рядом.

— Врач производит очень хорошее впечатление. Сейчас, естественно, что-то решить невозможно. Отложили все на послезавтра. Пострадал мужик относительно не сильно — перелом бедра. В общем, Миша, готовься, в ближайшее время рулить в фирме без меня. Я займусь этой проблемой. Давайте поедем по домам. Я вас уже замучил. Никогда, даже в кашмарном сне, мне не могло привидеться, что такое со мной случится. Я в совершенно растрепанных чувствах. Утро вечера мудренее.

Разбудила Родика громкая музыка. Он с трудом сообразил, что сегодня первое мая. Им овладела тревога, усугубляемая тем, что во рту пересохло, язык словно распух и прилип к небу. Хотелось пить.

Родик пошарил около тумбочки, надеясь нащупать кружку с водой, которую поставил, ложась спать. Найдя, поднес ее к губам и почувствовал облегчение. Однако воды оказалось слишком мало, чтобы утолить жажду.